Да, я такая. Анастасия Топольская отвечает за «украинофобские высказывания», выступления в Москве и «квартиру Лещенко»
Украинский диджей Анастасия Топольская , популярная далеко за пределами Украины, получила еще одну известность – теперь она женщина известного политика, бывшего журналиста-расследователя Сергея Лещенко.
В отличие от сдержанного Лещенко, Топольская не выбирает слов и не стесняется быть резкой. Во второй раз за пару месяцев пара оказывается в центре громкого публичного скандала.
Первый из них разгорелся после того, как пара купила общую квартиру в центре Киева за 7 млн грн. В адрес нардепа-антикоррупционера, заявившего, что кроме личных сбережений, деньги на квартиру дала Топольская и его бывший главред, полетели упреки в коррупции, его проверило НАБУ, а теперь его доходы проверяет генпрокуратура .
На днях в эпицентре порицания и осуждения оказалась сама Топольская. Произошло это после того, как она резко высказалась против принятого закона о введении квот на украинские песни на радио. Он обязал радиостанции заполнять треть эфира украинским музыкальным продуктом. По мнению Топольской и ее коллег, эта норма делает невозможной работу радиостанций, работающих в стиле техно, лаунж и других, где украинской музыки мало или нет. Ранее против квот выступали певцы Святослав Вакарчук, Руслана и другие украинские артисты.
«Вот и закончилась эпоха качественной современной электронной музыки для FM. Особенно для KISS FM И DJ FM. А если честно, то дать бы этим ответственным за такие законы дебилам в Раде по жопе, - написала она на своей странице в facebook , добавив в комментариях: «Из-за каких-то конченых ублюдков у меня теперь нет программы. Будьте вы прокляты идиоты несчастные. Со всеми вашими семейными ценностями и украинскими квотами».
Такую цитату Топольской не спустили – ее упрекнули в украинофобии и сразу припомнили выступления в Москве после начала агрессии на Донбассе.
НВ встретилось с Анастасией Топольской, чтобы поговорить о том, не планирует ли она уничтожить репутацию нардепа-антикоррупционера и как вообще ей живется с приставкой «женщина Лещенко».
Анастасия Топольская и Сергей Лещенко Фото: Фейсбук
— Не успел утихнуть скандал вокруг вашей квартиры, как вспыхнул новый – теперь вокруг вашего радио-шоу. На что вы так резко отреагировали?
— Моему шоу на KISS FM уже десять лет. Я переехала в Киев в конце 2006 года и почти сразу начала вести эфир. Тогда еще был принят закон об украинском языке, обязующий ведущих 50% эфирного времени разговаривать на украинском, и я тексты заранее писала, переводила и зачитывала. Я родилась и выросла на Восточной Украине и, к сожалению, не могу говорить свободно на украинском.
Темы у программы были разные, но в целом формат окончательно установился где-то к 2010 году. С самого начала я просто приводила иностранных гостей на эфир. Правда, тогда я даже на английском нормально говорить не могла и звала друга, который помогал переводить. А потом я сменила имидж, имя, стиль музыки и название программы на Propaganda.
— С чем это было связано?
— С музыкальным взрослением. Раньше я была DJ Beauty, а стала Nastia. “Бьюти” это не серьезно. В 2009 году вышло известное видео с Казантипа, где я провожу сет в зеленом платье. Я посмотрела его и напряглась сильно – поняла, что это не то, чего я хочу в будущем. Мне пришлось все изменить, и это был самый сложный период в моей карьере. Мне было тяжело – от старой аудитории пришлось отказаться, потому что они не воспринимали меня в другом формате, а новой еще не было. Образовалась такая яма, провал, который я должна была пережить. Меня многие тогда не понимали, не поддерживали. И тогда ARMA 17, известный московский техноклуб, предложил мне стать их резидентом и дал мне возможность развиваться. И все с этого началось.
В том же 2010 году я первый раз на свой день рождения сделала специальный эфир – собрала свои любимейшие треки за год, те, которые цепляют меня за душу, о которых я могу рассказать истории. С первого года это радио-шоу стало очень популярным. Тогда такие эфиры – хип-хоп, трип-хоп, диско – я стала делать все чаще. Я не просто собирала треки, а раскладывала их по хронологии и о каждом рассказывала. И за счет этого радио-шоу стало популярным. Его стали слушать, потому что оно несло какой-то культурный, образовательный месседж. Это воспринялось с энтузиазмом. И мне этим было интересно заниматься. И до сих пор интересно. У меня каждую неделю выходит эфир, и нужно приготовить час музыки. Это не так уж и легко в том графике, в котором я существую. Но это меня стимулирует.
— … и тут вступает в силу закон о квотах.
— Да. И тут вы приходите на работу, а вам такое объявление .
В денс-музыке нет украинского продукта вообще, а того, что есть, очень мало. Вы же не будете крутить одно и тоже? Единственный выход – сократить мое радио-шоу до 45-50 минут, а еще 15 минут из часа просто включать какие-то украинские песни.
На данный момент все шоу на нашем радио остановлены, и директор сам настраивает работу, отбирает треки так, чтобы не нарушать закон. «Придется играть одно и тоже, надеюсь, всех не стошнит». Это его реальная фраза.
— Кроме бурной реакции в соцсетях на ваши резкие слова по поводу квот, была ли какая-то реакция со стороны парламентариев, например?
— Д а, со мной связывались. Разъясняли об альтернативном проекте закона, который предусматривал некоторые позитивные поправки для форматных радиостанций, но его провалили под давлением. Насколько я поняла, парламенте есть маргинальная тусовка, которая пытается использовать эту тему и зарабатывает на этом политические баллы.
— Но Сергей Лещенко тоже проголосовал за закон про квоты.
— Да! И впервые за время наших отношений я рассердилась на него!
Просто это голосование было еще в июне. Он объяснил мне, что сам по себе закон не так уж и плох, просто в нем не предусмотрены исключения для форматных радиостанций. Ну вот как заполнить теперь эфир классической музыки, например?
Анастасия Топольская проводит урок в школе дочери Ульяны Фото: Фейсбук
— Вам еще не кажется обременительной ваша публичность? Вас расстраивают эти скандалы?
— Я нормально к этому отношусь. Это же не то, что Сережа начал встречаться с девушкой, которая была юристом, и тут на нее это все обрушилось. В шоу-бизнесе все точно также! Я в этом всем лет 12, поэтому я знаю, как реагировать. Я очень много грязи переживала и выплыла, поэтому мне не сложно. Мне сложно сейчас только потому, что качество аудитории, которое стало меня читать (в социальных сетях – НВ), сильно снизилось. Эти люди не знают, кто я, чем я занимаюсь. Раньше меня читали люди, которые про музыку, а теперь те, кто хочет порыться в нижнем белье политиков, потроллить кого-то, почмырить. И это самое интересное для таких людей, я понимаю. Потому я отношусь к этому нормально.
Я могла бы вообще закрыть страницу для подписчиков, но я не хочу закрываться только потому, что не могу это выдержать. Я все-таки намеренно, осознанно иду на этот шаг, потому что хочу и буду своей публичностью пользоваться. Ведь у меня в постах очень много другого, не провокационного, про музыку.
— Когда вы с Сергеем Лещенко покупали эту квартиру, вы ожидали таких последствий, такой реакции?
— Конечно, мы думали об этом. Но если жить так, как диктует общество, то можно вообще не жить или жить на вокзале и умываться в общественном туалете. Никто из нас не собирается не жить в то время, пока Сережа в политике. И тот шанс, который у нас выпал с этой квартирой – это же просто мечта. Было бы глупо профукать его из-за «а что же люди скажут!».
Есть рамки, в которых мы готовы идти на компромиссы. Но когда фейсбукобщество вам диктует: «вы не можете купить эту квартиру». Да пошли вы в жопу!
Да, я такая. Я достаточно прямолинейная девочка. Я не подбираю выражений. Я говорю так, как я думаю, как я чувствую, и вы меня не измените.
— Все привыкли к Сергею Лещенко как к рассудительному, взвешивающему каждое слово, человеку – и тут, вы фонтан эмоций. Как вы вообще уживаетесь?
— Наверное, в этом есть свои прелести. Ему нравится мой характер.
В глубине души мы очень похожи. Самое главное – у нас очень похожая шкала ценностей, восприятие мира, отношение к справедливости, к честности, правде, жажда не прогибаться и идти своим путем. Моя сила именно в этом. Я даже в своей индустрии не следую правилам, а меняю их. Например, в Южной Америке, в Штатах и Австралии существуют испокон веков определенные правила работы в моей сфере, не такие, как в Европе. Например, тебе выплачивают определенную сумму за гастроли, а ты сам решай, за сколько ты купишь билет, на чем ты будешь лететь, где жить и т. д. В итоге я не понимала заранее, сколько заработаю, и чаще всего возвращалась домой с меньшей зарплатой, чем привыкла зарабатывать. Вот я и сказала: «Стоп. Если вы реально хотите меня услышать, то давайте работать по европейским условиям, то есть – гонорар отдельно, перелет и отель – отдельно». И для меня правила изменили.
— Судя по комментариям в социальных сетях, многих задевает то, что вы хорошо зарабатываете.
— А меня задевает, например, что ребята сидят в правительстве и миллионы декларируют. Кто кому доктор? Я должна пойти и вылечить всех, кто не умеет деньги зарабатывать? Я же свои деньги не краду, никого не обманываю. Я их зарабатываю, гастролирую, езжу, летаю, ночей не сплю, а возвращаюсь домой и просыпаюсь в 7 утра, ухаживаю за ребенком.
— Кстати, о ребенке. Как на дочке отразилась ваша новая публичность?
— Она ее чувствует. В школе дети знают. Она сама проговорилась – сказала: «моя мама встречается с народным депутатом». А потом, когда она поссорилась с одной девочкой, та ее назвала «депутатской дочкой». Ульяну это немного зацепило, а мы ржали, потому что это очень даже мило.
— Вас не огорчает, что вы всю жизнь строили карьеру, стали известным диджеем, а теперь вас называют только «девушкой депутата»? И это самый мягкий вариант.
Мне ужасные сообщения приходят, но мне все равно. То, что пишут в интернете или даже говорят по телевизору – это не отражается ни на мне, ни на нашей жизни, ни на наших отношениях. Я понимаю, почему я им не нравлюсь. Я очень резкая, конкретная, симпатичная, успешная, я всего добилась сама. То есть, комбинация достаточно сильная. Людей это раздражает, потому что не каждый может это сделать. И в этом есть и зависть, и снобизм, и скептическое отношение, и недоверие, мол «что-то же в ней должно быть плохо». И люди усиленно это ищут. Меня этим не зацепишь. Я давно это прошла. У меня иммунитет сильный.
Анастасия Топольская Фото: Фейсбук
— На вашу работу сейчас как-то влияют новые обстоятельства жизни?
— Нет. Ну, кроме поездок в Москву. Я отменила выступление там в сентябре после скандала с квартирой, чтобы не подливать масла в огонь. Но я все равно буду туда ездить. Вы же не откажетесь ездить в Россию, если у вас мама в Москве живет? Вот и для меня это как поехать встретиться с людьми, с которыми я давно дружу и работаю. ARMA 17 были первыми, кто дал мне шанс, кто открыл передо мной дверь, кто в меня поверил. Это очень личная история. Это не концерты по России. Я не выступаю больше нигде. Только в этом месте. И аудитория там тоже не политизированная, очень интеллигентная, художники, артисты разные. Эти люди меня поддерживали даже когда у нас была Революция. Я приезжала туда и чувствовала от них поддержку, понимание. Им самим было стыдно за то, что делает Россия. Путина они сами не особо-то поддерживают.
Но украинскому народу, его фейсбучной части во всяком случае, этого не объяснишь. Даже если я буду говорить об этом каждый день, они все равно не услышат.
— Тем не менее, после высказываний об украинской музыке вас заподозрили и упрекнули в украинофобии.
— Да, у меня два раза в год промелькнули в расписании выступления в Москве, поэтому можно теперь говорить: «Она русский диджей, пусть в Москву едет». Так у меня в графике гастроли в миллионах стран на разных континентах!
Но мне все равно. Мне не нужно доказывать мою любовь к Украине. Я уже несколько лет в свой день рождения провожу фестиваль под названием Стрічка – украинским названием. И когда Майдан начался, то я выступала за границей в украинских венках, хотя в нашей среде такое не принято. Но все меня понимали. У меня теперь целая коллекция венков собралась.
Так что вот это все мне неинтересно. Это не мой уровень, Я не буду это обсуждать ни публично, ни у себя на страничке. Я не воспринимаю все, как черное и белое. И я не настолько категорична.