Бывший энергетик из Петербурга занялся сбором и продажей березового сока

Тридцатипятилетний выпускник мехмата Санкт-Петербургского университета Алексей Грибин с детства собирал березовый сок на дачном участке в 35 соток в деревне Воейково в Ленобласти. Четыре года назад он в одном из кафе купил бутылочку березового сока. Вкус ему не понравился: «Вода с сахаром и лимонной кислотой, а не березовый сок».

Тогда-то возмущенный Грибин и решил выпускать березовый сок не только для собственного употребления, но и для продажи: надо же людям узнать, что такое настоящий березовый напиток. В 2013 г. предприниматель уволился с должности главного специалиста в комитете по энергетике и инженерному обеспечению администрации Санкт-Петербурга и создал компанию «7 берез». А в прошлом году он начал варить кленовый сироп под брендом «6 кленов».

Фермеры увлеклись осетриной

Вложений новый бизнес потребовал минимальных. Грибин на несколько тысяч рублей купил 60 пятилитровых канистр с водой, вылил из них воду (в них удобно было собирать сок) и еще 30 000 руб. потратил на организацию фестиваля березового сока во Всеволожском районе Ленобласти. Технология была элементарной – Грибин вешал пятилитровые бутылки на стволы у себя на даче (у него 70 берез) и в лесочке по соседству. Позднее он расширил рощу почти до 400 стволов, договорившись с расположенной неподалеку Геофизической лабораторией им. А. И. Воейкова. «В Америке сок собирают прямо в парках», – рассказывает Грибин.

Если в 2013 г. выручка «7 берез» составила всего несколько десятков тысяч рублей, то в 2015 г. она выросла в 10 раз до 600 000 руб. Продукт оказался вполне востребованным, говорит Грибин. А норма чистой прибыли составляет около 30%. В прошлом году Грибин собрал 10 т сока, а в этом году планирует собрать вчетверо больше – если найдет подходящее количество деревьев: в среднем в день с одного дерева можно собрать 3 л сока.

Капельница и ультрафиолет

Грибин проделывает отверстие в коре дерева, вставляет в него одноразовую медицинскую капельницу, потом присоединяет к ней стерильную медицинскую трубочку. Несколько таких трубочек, идущих под наклоном от разных стволов, соединяются в одну побольше, сок стекает в канистру. Затем предприниматель очищает собранную жидкость специальной ультрафиолетовой лампой и замораживает в морозильной камере (Грибин и прежде замораживал ягоды-грибы для собственного использования в больших количествах). Замораживание считается оптимальным по затратам и сохранению полезных свойств способом обработки, говорит гендиректор ГК Absolute Nature («Живые соки») Анатолий Гаврилюк. Другие варианты – стерилизация или пастеризация при температуре 70–80 °С с последующим изготовлением концентрата.

По данным Союза производителей безалкогольных напитков и минеральных вод, емкость рынка безалкогольных напитков в 2015 г. составила 6 млрд л. Однако на березовый сок, по данным Анатолия Гаврилюка из Absolute Nature, приходится меньше 1%.

Срок службы сокопровода недолгий – около трех недель, затем приходится менять трубочки на новые стерильные. Идею такой системы Грибин подсмотрел в интернете у канадских и американских фермеров.

В России производителей березового сока всего 3–4, прикидывает Михаил Четвертаков, гендиректор компании «Добрые воды» (производит березовый сок с 1998 г.). И компания с объемом продаж березового напитка 1 млн руб. в год считается крупным производителем, говорят Гаврилюк и Четвертаков.

В Советском Союзе березовый сок производился большими партиями и стоил недорого, и из-за этого потребитель до сих пор считает этот напиток второсортным, комментирует Анатолий Гаврилюк, гендиректор ГК Absolute Nature («Живые соки»). А вот за рубежом березовый сок считается модным органическим продуктом и недешев, говорит эксперт. Например, бутылка сока в 250 мл на сайте Amazon.com в пересчете на рубли стоит около 830 руб. А 0,5 л березового сока «7 берез» стоит 100 руб.

Фестивальный канал

Основной канал сбыта – массовые мероприятия и фестивали. Наладить поставки Грибину помогла активная политическая жизнь. Он два раза участвовал в муниципальных выборах как самовыдвиженец. Обе попытки закончились неудачей, зато Грибин успел познакомиться с губернатором Ленобласти Александром Дрозденко. И когда весной 2014 г. Грибин задумал организовать первый фестиваль березового сока на территории Геофизической лаборатории им. А. И. Воейкова, то обратился за поддержкой к Дрозденко и главе администрации Всеволожского района Владимиру Драчеву. И те его поддержали – как инициатора интересного культурно-патриотического мероприятия. Грибин соорудил свой фирменный сокопровод и нацеживал сок из дерева подходившим гостям фестиваля в пластиковые стаканчики. Все затраты Грибина (около 30 000 руб.) окупились за счет продаж. Грибин рассчитывает, что в этом году на фестиваль приедет более 1000 человек.

На другом фестивале «О, да! Еда!» в июне 2015 г. на Елагином острове Грибин за два дня заработал 110 000 руб., заплатив взнос за участие в 40 000 руб. По словам Грибина, выгода ярмарок и фестивалей в том, что торговля продуктами из личного подсобного хозяйства не облагается налогами и не требует использования кассовых аппаратов. Правда, необходимо предоставить документы о качестве. Они у Грибина есть: березовый сок прошел лабораторные исследования и получил заключение Роспотребнадзора (копия имеется у «Ведомостей»).

Канадский шеф и русский сироп

В 2015 г. Грибин начал эксперименты с другими натуральными продуктами – березовым и кленовым сиропами. По словам Грибина, еще три года назад варить кленовый сироп было нерентабельно: дешевле было купить у канадских и американских производителей. Но девальвация рубля дала предпринимателю шанс. Рецепты он позаимствовал у коллег из Канады и США. Поначалу он варил сиропы на плите из сока, собранного в той же роще, но это было неэффективно, признается Грибин. Теперь он использует специальный выпариватель сока, сделанный на заказ. Для получения 1 л кленового сиропа нужно 40–70 л сока, а для 1 л березового – 60–150 л. Сейчас Грибин может перерабатывать до 1000 л сока за сутки.