«Достаю по семь грамм золота в день»

Кладоискательская контора Владимира Порываева — первая и единственная в России организация, которая профессионально занимается поиском кладов и потерянных вещей.

Каждый из десяти штатных сотрудников специализируется на своей теме: кто-то — отличный чердачник, кто-то делает упор на подводный поиск, кто-то хорошо понимает в военной археологии. Работают с середины 1990-х, на себя и под заказ, ищут и находят вещи самые разные: от ключей и обручальных колец до золотых монет и метеоритов.

МОСЛЕНТА выяснила у Владимира, как и где можно ходить с металлоискателем по Москве, по какой схеме профессионалы ищут клады и почему земляной банк — самый надежный.

Коп в России — больше, чем хобби, у нас это — часть национальной идеи. Кто наш сказочный герой? Емеля, который лежит на печи, ничего не делает и все у него есть.

И основными массами отечественных кладоискателей движет именно эта идея: как бы так устроиться, чтобы ни хрена не делать, и чтобы все было. Ни в Англии, ни во Франции — нигде так кладоискательство не развито, как у нас.

Конечно, это лотерея, но выигрываешь в нее часто: находишь клад и все, ты при деньгах. Кроме того, в процессе поиска постоянно натыкаешься на сравнительно недавно оброненные кольца, другие украшения. Это тоже деньги.

И многие, кстати, переключаются на поиск потерянных вещей. Для меня это — как дополнительный промысел. Я каждый год выезжаю в Крым на пляжный поиск, ныряю за золотишком. Обычно достаю до трех украшений в день, это 7-10 грамм золота.

Знаете, какой самый надежный банк? Земляной. Клад всегда был аналогом сейфовой ячейки. Кубышка — это капсула, посуда, которая делалась специально для хранения денег, с узким маленьким горлышком. Закапывали там, где потом легко будет найти по приметам: у угла избы, под большим деревом. Родным и близким часто о кладе не рассказывали. В лес пошел, медведь задрал, все, сбережение стало кладом.

Без работы я никогда не останусь. Последние клады еще не спрятаны, процесс идет постоянно. Я знаю одного бухгалтера, который в 1990-х почувствовал интуитивно, что скоро его посадят. Перевел все средства в золотые украшения и заныкал у себя на участке в Подмосковье, в нескольких местах.

Пять лет свои отсидел, вернулся, покопал, нашел, но не все. Пригласил человека с металлоискателем. Тот походил-походил, и говорит: «Нет тут у тебя ничего». Понимаете? Вижу, что не понимаете. Есть такая схема: найти, сказать, что место пустое, и приехать потом, забрать все без хозяина.

А если бы он в нашу кладоискательскую контору обратился, мы бы сработали честно. Мы свое имя делали не одно десятилетие. А потерять его можно в одну секунду.

Фото: Антон Кузнецов / МОСЛЕНТА

Фирм, которые занимаются продажей поисковой техники, хватает. А наша фишка, наш конек — это именно поиск кладов. Есть у нас два магазина, но они — вторичны. Нужны, чтобы миновать межсезонье.

Зимой мы, правда, тоже работаем: это и чердаки, и подвалы, и дома под снос, и поиск потерянных вещей. А сезон у нас — от первой проталины до первого снега.

Мы занимаемся всеми видами поиска. Это историческое кладоискательство — все, что спрятано до Великой Отечественной войны, военная археология, современное городское старательство: где люди живут, там они ценности и прячут и их теряют. Плюс ведем поиск тайников, схронов, кладов под заказ и поиск потерянных вещей с использованием специализированной техники.

И обычное старательство: есть у меня овраг, например, в котором каждый год весенние воды вымывают окаменелости мелового периода. В некоторых карьерах попадается окаменелое дерево, отдельно ведется поиск метеоритов — все это стоит денег.

Организация у меня коммерческая, поэтому я берусь за проекты максимально эффективные, от которых будет много отдачи. Моя цель — найти сразу много и хорошо. Это — верх профессионализма, моментальное обогащение.

Профессионалы ищут по системе. Всех деталей рассказывать не буду — коллеги по цеху побьют. Но логика такая: клады прятали на подконтрольной территории, там, где люди жили. Поэтому у всякого вменяемого профессионала основная деятельность сводится к тому, чтобы по определенным признакам найти, где было жилье. Дальше — уже дело техники.

Есть у меня немало знакомых, которые по 10-15 лет копают, а так до сих пор и не врубились ни во что. Большая часть кладоискателей как мыслит? Усадьбы, церкви — вот где надо искать. И поэтому с находками у них не густо. Чаще всего такие места копаны-перекопаны, либо надо совсем в дикую глушь забираться.

Начинающие любят современные карты сопоставлять со старыми и так ищут исчезнувшие деревни, усадьбы. Но надо понимать, что старые карты теперь всем доступны, а значит, у кучи народа такая информация тоже есть. Основная масса просто с металлоискателями по пашне ходит, у них болезнь Цокотухи — ходить по полям и искать денежку.

Фото: Антон Кузнецов / МОСЛЕНТА

Очень часто, по весне и по осени, к нам в контору приходят шизофреники, которые знают, например, что если со стороны ГУМ-а прокопать тоннель в сторону мавзолея, там будет золото партии. С ними мы заключаем договор о почасовой оплате. В рамках закона — любой каприз за ваши бабки! Был заказчик, который пришел и рассказал, что его бабушка указала ему на место под Смоленском, где зарыта библиотека Ивана Грозного, которую Наполеон вывозил из Кремля, но при отступлении решил спрятать вместе с сокровищами, награбленными в России.

Потом этот клад нашли и перепрятали немцы, добавившие к нему еще награбленных ценностей, а в 1980-е клад обнаружили и перепрятали партийные деятели, добавившие к нему золото партии. И вот родная бабушка сообщила ему, где искать эти сокровища. До сих пор удивляюсь, почему золото Колчака в этой истории не фигурировало — все остальные кладоискательские легенды в тот заказ уложились.

Другой вариант нашего договора — процент от найденного, обычно 50 на 50. Он заключается в случаях, когда, например, к нам приходит человек, который говорит, что у него на огороде и бабушка монеты находила, и он сам уже 20 штук выкопал, и уверен, что там еще есть.

Поисковая техника в России появилась только в начале 1990-х. Первый металлоискатель я приобрел где-то в 1995-м. И, разумеется, начал поиски в имении, где провел детство. У меня Родина — это Ступинский район, село Семеновское. Я рос в родовом доме 1853 года постройки, с фотографиями прабабушек, прадедушек на стенах, с мебелью еще тех времен. Дом входил в комплекс усадьбы графов Орловых, прадед был там управляющим в XIX веке.

И моя страсть к кладоискательству — оттуда. Перед домом проходила старая грунтовая дорога, у ее края протекал ручей, куда каждым дождем вымывало монеты. Как только дождь кончался, все пацаны наперегонки бежали к нему. Кто первый соберет, того и монеты. Даже одну из первых своих находок помню: деньга 1747 года. В пять лет нашел.

Отец постоянно, выкапывая картошку на огороде, монеты находил. А когда из Тулы приезжал дядя Боря, я, еще в пяти-шестилетнем возрасте, просил его перечитывать мне тот момент из «Графа Монте-Кристо», где он клад находит.

И вот в первую же неделю поиска в родовом имении я был страшно разочарован. Оказалось, поисковую технику не достаточно иметь, ей надо научиться пользоваться. Можете себе представить, что прибор реагирует, звенит на все. А на территории усадьбы после революции сначала была первая школа ОГПУ, потом детский сад и воинская часть. После того, как я накопал второй взвод оловянных солдатиков, стало понятно, что как-то я неумело ищу.

Как с первым металлоискателем научился работать, тут-то и поперло. На чердаке нашел дедову шашку, самовары, иконы. На огороде — монеты. Не озолотился, но радовался сильно — это же все вещи моей семьи, живая связь с предками.

Я стал разбираться в поисковой технике, понял, каким критериям прибор должен соответствовать, чтобы с ним эффективно работать. И понял, что мои услуги могут быть востребованы.

Тогда, в 1990-х при виде человека с металлоискателем сбегалась вся деревня. Событие такое воспринималось, как появление космонавта или Аллы Пугачевой. Местные с легкостью рассказывали: а тут у нас помещик жил, а здесь — крестьянин зажиточный. А там мануфактура стояла, а там вот — разваленное имение. А вот здесь у меня теща, когда копает на огороде, каждую весну монеты находит белые большие с портретом царя, я из них блесны делаю.

Стали приглашать, нанимать, и стало выстреливать! Пятьдесят процентов случаев — шизофрения, а оставшаяся половина — находки. Не поверите: выясняется, что буквально в каждой семье есть легенда о фамильном кладе или кто-то терял что-то ценное. И я подумал, а почему бы поиск не поставить на коммерческую основу? Поставили, организовали кладоискательскую контору.

Поисковый сезон короток: с первой проталины в начале апреля до середины декабря. И невозможно спрогнозировать количество кладов, которое за сезон найдешь. Поэтому, кроме всего прочего, мы стали заниматься консалтингом: хотите самостоятельно найти клад — пожалуйста, мы подскажем, как экипироваться, поделимся поисковым опытом.

Еще мы принимаем заказы на поиск потерянных вещей: наши специалисты постоянно выезжают. Ищут чаще всего ключи и кольца. Стандартная ситуация: папа везет на каком-нибудь X7 сына откуда-нибудь с карате, тот видит ледяную горку и они останавливаются, чтобы пару раз с нее скатиться. Машину даже не глушат. Ребеночек скатился, папа скатился, хвать — а ключей нет. Звонят нам.

Или фейерверки пойдут запускать, мобильные потеряют. Или девушки любят по пьяни выкинуть дорогущий смартфон, получив СМС-ку обидного содержания. А парень, который этот смартфон дарил и СМС обидную отправлял, потом звонит и просит найти.

Стабильно, не реже раза в неделю, получаем заказ на поиск обручальных колец. Каждый раз все проходит по одинаковой схеме: звонит, как правило, девушка, и, смущаясь, просит приехать, найти кольцо. «Форточку закрывала, соскользнуло, упало. Выручайте, спасайте, завтра свадьба». А на заднем фоне слышен подсказывающий мужской голос.

На месте обычно выясняется, что искать надо два кольца, и находятся они обычно от форточки метрах в 20-ти. Сценарий у всех одинаковый: завтра-послезавтра свадьба, молодые вечером пособачатся и по очереди демонстративно выкидывают свои кольца в окно. А потом приходят в себя, мирятся и звонят нам.

В Москве, не нарушая действующее законодательство, вы можете искать и изымать, то есть забирать, находки возрастом не старше ста лет. Даже под окнами пятиэтажки или девятиэтажки пройдитесь с металлоискателем, чего там только не будет: и ювелирка, и мобильные телефоны и деньги. Это просто потерянные вещи. Весной стоит походить у скамеек в парках, у горок на детских площадках. Тот же ассортимент: часы, мобилы, украшения.

Или вот, вы знаете, что на 200 метров чердака в Москве раньше стабильно попадался ствол? Криминальные клады — вообще тема интересная. Представьте, ситуация: идет домушник, только что взял квартиру. Видит — его обкладывают, сейчас возьмут. Он на чердак или в подвал скинул все, ветошью какой-нибудь прикрыл и дальше пошел. И не всегда сумел вернуться.

Так что чердаки и подвалы тоже интересны, но в связи с террористической угрозой они сейчас все опечатаны и закрыты. Остаются дома под снос, которые уже сняты с баланса — это совсем небольшое время перед тем, как их разбирают, буквально несколько дней.

Есть постоянно восполняемые ресурсы: по весне — горнолыжные склоны, те же самые Воробьевы горы, например. И, конечно же — пляжи в сезон. Основной улов — с них.

Вся Москва — археологический объект, археологический памятник. Тут нельзя копать глубоко, нарушать культурный слой. Конечно, к вам может подойти полицейский и поинтересоваться, что это вы тут делаете с металлоискателем. Общаясь с представителем правопорядка, не стоит оправдываться, потому что это такая же ситуация, как если бы вас остановили на прогулке с собакой в парке.

Вы заняты своим делом, закон не нарушаете, объяснять ничего не обязаны. Чтобы потребовать от вас объяснений, вам вначале должны предъявить какое-либо обоснованное обвинение. А современное городское старательство, поиск потерянных вещей — это разрешено. И помните, что собственность у вас могут изъять только по решению суда.