Какое место занимают в исламе библейские пророки

Рассказы о библейских пророках занимают важное место в Коране. Эти рас­сказы иногда совпадают с библейскими, иногда незначительно отличаются от них, а порой принципиально расходятся с ними. Это характерная осо­бенность Корана — в следовать Библии, а в принципиально расходиться с ней, даже полемизировать с библейским материалом. Таким образом, кораническое вероучение, с одной стороны, подчеркивает свою преем­ственность вере иудеев и христиан, а с другой, отстаивает свою само­бытность.

Тезисы

Три коранических столпа — это единобожие, эсхатология (представ­ления о конце света и загробной жизни) и профетизм (пророческое движение). Единобожие и эсхатологию изъясняют про­роки.

Классические исламские исторические труды выстраивались исходя из мысли, что история человечества — это лишь следствие истории пророков. Мусуль­манам предписывается верить во всех пророков, не делая различия между ними. Пророки в вероучении Корана зани­мают столь важное место, что тео­центризм  Теоцентризм — понимание Бога как аб­со­лютного, совершенного, наивысшего бы­тия, источника и распорядителя всей и каж­дой жизни. священной истории при­ни­мает форму профетоцентризма, то есть именно пророки на земле призваны изъяснять и исполнять божественные замыслы о судьбах народов и людей.

Коран упоминает 28 пророков (а общее число посланников Божьих, как уточняет мусульманская традиция, было 124 тысячи), первый из них — Адам, последний — Мухаммад. В большинстве своем это известные по Библии лица: к ним причисляются Енох, Ной, Авраам, Измаил, Иса­ак, Иаков, Иосиф, Иов, Иона, Моисей, Аарон, Давид, Соломон, Заха­рия, Иоанн Креститель, Иисус Христос и другие.

Среди прочих выделяются Адам, Ной, Авраам, Моисей, Мария и Иисус. Эти шестеро пророков представляются мне ключевыми фигурами в Коране. Каждый из них предельно точно раскрывает характерную тему, выявляет важнейшие моменты коранической профетологической кон­цепции. Так, Аврааму в Коране отведена важнейшая роль. Он упоми­на­ется в 245 аятах  Аят — термин для обозначения коранических «стихов». Мельчайшая структурная единица Корана. , и уступает только Моисею (502 аята). Это две клю­че­вые фигуры Корана, во многом расшифровывающие и основное содержание ислама, и пророческое призвание Мухаммада.

В Коране Моисей — предшественник, прототип и провозвестник проро­че­ской миссии Мухаммада. Призвание Мухаммада реализуется в Моисе­евой пророческой парадигме: Мухаммад действует так же, как действо­вал Моисей; их призвания, их мис­сии идентичны. Так, о Мухаммаде говорится: «Истинно, Мы по­сла­ли к вам послан­ника свидетелем против вас, как посылали послан­ника к Фараону» (Коран 73:15).

Авраам же призван прежде всего раскрыть суть мусульманской веры. Ключевой аят — средоточие авраамической темы в Коране: «Не был Авраам ни иудеем, ни христианином, а был единобожником, мусуль­манином» (Коран 3:67). Таким образом, вера Авраама — вера мусульман, Бог Авраама — Бог ислама.

Собственно, через Авраама Мухаммад в своих ранних проповедях утвер­ждает духовное родство своей веры с иудейской и христианской духов­ными традициями. В более поздний период именно через Авраама Му­хам­мад противопоставляет веру мусульман иудаизму и христиан­ству. Можно сказать, что религиозная самоидентификация Мухаммада на­чи­нается именно с осознания того, что Авраам не был ни иудеем, ни хри­стианином, но был уже верующим в единого Бога. Без этой рели­гиозной интуиции, может быть, и не было бы ислама.

Интервью с лектором

— При поступлении в институт я выбрал арабский язык в качестве ос­нов­ного. Однако заниматься современностью мне совершенно не хоте­лось. Я начал учиться читать Коран, постепенно открывая для себя его своеобразную близость миру Библии. Будучи еще студентом, я ока­зался в Югославии и зашел в книжный магазин. Маши­наль­но взял с полки книгу одного из крупнейших французских исламоведов Луи Массиньона «Parole donnée» («Данное слово»), посвященную про­блемам христиано-мусульманского диалога. Прочитав ее, я со всей ясностью понял: это моя тема.

— Межрелигиозный диалог — один из эффективных путей противо­стоя­ния таким разрушительным, деструктивным тенденциям в со­вре­менном мире, как тоталитаризм, терроризм, национальная, культурная, религиозная ксенофобия.

Межрелигиозный диалог можно и, видимо, должно понимать как самодостаточный феномен, который не есть средство достижения У него нет конечной цели, он не может быть завершен. Он составля­ет суть человеческой жизни и неисчерпаем, как эта жизнь. В этом за­ключаются главные — эвристический и жизнетворный — моменты диа­лога. Такой диалог подлинно преображает нас, но не пото­му, что мы оставляем свое ради чужого — перерождаемся, а потому, что в диа­логе мы обретаем себя подлинных — возрождаемся.

Наверное, сегодня мы должны искать тот диалог, который Раймон Паник­кар  Раймон Паниккар (1918–2010) — испанский богослов. Автор десятков книг и множества статей. Основная тема его сочинений — межрелигиозный диалог. назвал неизбежным и который «представляет для нас не про­сто социальный императив, не про­сто исторический долг, а осозна­ние, что для того, чтобы быть самими собой, просто быть, нам необходимо войти в общение с Землей, которая у нас под ногами, в общение с людь­ми, которые рядом с нами, в общение с Небом, которое у нас над головой».

— Приведу три примера, которые сыграли в моей жизни очень важную роль. Это открытие эволюции взглядов Владимира Соловьева на ис­лам — от полного его отторжения до оправдания с христианской точки зрения. Открытие трактата Николая Кузанского  Николай Кузанский (1401–1464) — философ, теолог, ученый-энциклопедист, математик, церковно-политический деятель, кардинал Римской католической церкви. «De pace fidei» («О ми­ре веры»), в котором он (в XV веке!) обосновывает идею единой религии, предполагающейся во всем разнообразии обрядов. И обна­ружение в средневековой христианской полемике с исламом образа «Магомета-кардинала»: исследование становления этого образа по­мог­ло мне понять, насколько сложными и неоднозначными были взгляды авторов Средних веков на основателя ислама Мухаммада.

Где узнать больше

Написанная живым, доступным языком книга известного арабиста, исламоведа, а ныне директора Эрмитажа содержит изложения легенд и преданий о главных коранических пророках, анализ истоков этих сказаний, их бытования в доисламской Аравии и в странах арабо-мусульманской культуры. Задача книги — собрать воедино разброса­нные по всему Корану повествовательные сюжеты о пророках, изложить их содер­жание, исследовать ту роль, которую они играют в Коране.

В книге впервые на русском языке представлена всеохватывающая история мира в том виде, в каком она изложена в мусульманских священных текстах, Коране и Сунне, а также прочих авторитетных трудах. Авторы собрали практически все исторические свидетельства, повествующие о жизни лиц, почитаемых в исламе как пророки, а также хорошо известных по Библии: Адама, Ноя, Авраама, Иакова, Иосифа, Моисея, Давида, Соломона, Иисуса Христа и многих других. Сочетание научной фундаментальности с общедоступным изложением позволяет рекомендовать ее самому широкому кругу читателей.

Я бы осмелился рекомендовать еще и две мои статьи, посвященные конкретным кораническим пророкам — Аврааму и Моисею:

«Авраам в исламской традиции» // «Ya evaṃ veda… Кто так знает… Памяти Владимира Николаевича Романова» (2016)

«מֹשֶׁה, Μωυσῆς, مُوسَى: Образ пророка Моисея в трех теистических традициях» // «Очерки христиано-мусульманских отношений. Хрестоматия для теологического, религиоведческого и других гуманитарных направлений и специальностей высших учебных заведений» (2014)

Выставка к лекции

К каждой лекции Университета Arzamas сотрудники Российской государственной библиотеки готовят специальную мини-выставку из своих фондов. Выставка всегда проходит в том же зале, что и сама лекция.

На этот раз экспозиция состоит из двух частей. Первая представляет редкие издания Корана из коллекций известных ученых, востоковедов и общественных деятелей. Вторая посвящена изданиям текстов Священного Писания на арабском языке (среди экспонатов — Четвероевангелие на арабском языке с междустрочным латинским переводом, изданное типографией Медичи в Риме в 1619 году).