Сергей Романович: «Дублёр у меня был, но только на постельных сценах – там риски выше»
10 ноября в эфире ТВ-3 стартует второй сезон сериала «Чернобыль: Зона отчуждения». Как и первый сезон, он будет состоять из 8 серий, но действие развернется в альтернативной реальности, поскольку в финале первого сезона герою Константина Давыдова удалось предотвратить взрыв в Чернобыле и изменить ход истории. СССР не распался, а стал главной мировой сверхдержавой, флагманом передовых технологий и законодателем мод. Ольга Бузова стала диктором новостей «Первого образовательного канала ТНТ», L’One поет советские хиты. Авария на атомной станции в 1986 году все-таки произошла – но в США, после чего эта страна переживает катаклизмы, и наши герои вынуждены отправиться туда, чтобы все исправить. «Чернобыль: Зона отчуждения» стал первым российским сериалом, снятым в Голливуде с участием американских актеров, задействованных в крупных голливудских проектах.
Сергей Романович, сыгравши Лешу, рассказал о том, как он вливался в сериал, нравится ли ему Советский Союз наших дней и как «Чернобыль» изменил его жизнь.
Лёха, возможно, самый харизматичный персонаж в вашей команде, но и самый агрессивный. Насколько он близок тебе по духу?
Отчасти мы играем в «Чернобыле» самих себя, и в этом смысле мне всегда было комфортно: мне легко «присвоить» себе его дерзость и борзость. Сложнее было как раз во втором сезоне, когда Лёха стал «очкариком». Особенно тяжко в первых сериях, приходилось разгоняться, чтобы влиться в образ.
Что помогало вливаться?
Обычно я подхожу к роли через «физику» – ищу приманки и фишки, которые помогут мне изобразить персонажа. Здесь я всё время поправлял очки жестом человека, для которого это стало привычкой. Это помогало мне почувствовать пластику нового Лёхи. Я также придумал ему бэкграунд – что он не просто трус и слабак, а настоящий комсомолец. Этот Лёха – отличник, он занимается спортом, ведёт здоровый образ жизни. Он так воспитан, он ведёт себя более сдержанно. Всё-таки тут у нас Советский Союз: слова лишнего не скажи – могут и посадить. Но в итоге рано или поздно нутро даст о себе знать, и Лёха раскроется, когда закрутятся сюжетные перипетии. На самом деле это всё тот же Лёха, просто до поры до времени чуть более скованный.
Как у него в новом мире ладятся отношения с Настей?
Лёха по-прежнему её любит, а что там получится – не знаю, посмотрим.
С кем из ребят ты больше общаешься за пределами съёмок?
С Лерой Дмитриевой и с Анваром Халилулаевым. Видимо, и правда: от любви до ненависти один шаг. Лёха так долго гнобил Гошу в первом сезоне, что мне стало его жалко и я проникся, а он, наоборот, полюбил своего угнетателя (смеётся).
Лёха и Гошанчик?? . Совсем скоро будем жечь с @khalilulaev на #тв3 ?
Публикация от SERGEY ROMANOVICH (@s_romanovich) Окт 8 2017 в 9:45 PDT
Как тебе альтернативный мир и Советский Союз наших дней? Хотел бы ты жить в такой стране?
Мне в нём нравится разве что отношение к спорту. ГТО и всё такое: советские люди были другой подготовки и другой закалки. Советские спортсмены практически во всех видах спорта занимали первые места и показывали выдающиеся результаты. Когда я смотрю, как они тогда тренировались, – это нечто! Сейчас мало кто любит спорт. Попробуй затащить человека на физру – он туда и из-под палки не пойдёт, справку принесёт. А раньше спорт прививался на уровне школы.
Что изменилось в твоей жизни после первого «Чернобыля»? Стали узнавать на улице?
Да, намного чаще. В одном только Инстаграме сразу добавилось тысяч 200-250. Я в принципе закрытый человек и не люблю, когда вторгаются в моё личное пространство, но есть адекватные люди, с которыми можно приятно пообщаться, а есть очень навязчивые. Но бывало, что узнаваемость и помогала в жизни: с полицейскими, например, на дороге. Останавливали, узнавали и отпускали сразу. Или штраф уменьшали.
В Америке ты в первый раз побывал?
Да, в первый. Там классно: расслабленная атмосфера, солнце 365 дней в году и люди более открытые. Я ходил по магазинам, а мне могли сказать, например: «Клёвые ботинки!» «Чёёё?!» – было моей первой реакцией. Думал, это какой-то подвох, а там просто так общаются. Всё-таки климат – решающий фактор. Когда всегда солнечно, то у тебя и настроение под стать, а когда как у нас в октябре – то и состояние соответствующее. Лос-Анджелес – солнечный город мечты, туда все приезжают воодушевлённые. Там огромное скопление талантливых, позитивно заряженных людей. А самое классное место – Венис-Бич: все играют в волейбол и качают железо, много хороших кафешек, отличная атмосфера!
С английским у тебя нет проблем?
Да нормально, не пропаду. Не могу сказать, что свободно общаюсь, но сориентироваться и найти элементарный общий язык не составляло труда.
Чем тебя впечатлили американские актёры?
Их рабочий день составляет 8 часов. Если ты работаешь больше, тебя могут засудить. Я бы хотел, чтобы в России тоже так было. Если бы у нас были такие законы, мы бы уже давно здесь все сели. У нас 8 часов – это только свет поставить, первую сцену снять и разогнаться. У нас без переработок не бывает практически ни одного проекта.
Что для тебя было самым тяжёлым на съёмках?
Все сцены, где приходилось бегать. По жаре бегать вообще неприятно, а в пустыне – особенно. Эти смены жутко изматывали. В пустыне, конечно, очень красиво, но и очень тяжело. Пару раз поднимались песчаные бури, снимать было нельзя, мы сидели по вагончикам. Когда начинался сильный ветер, то тоже старались по возможности не выходить – песок моментально забивается всюду.
Трюки ты сам выполнял?
Да, конечно. Я сразу сказал, что сам хочу, – дайте защиту, я всё сделаю. Хочется хоть какую-то новую эмоцию испытать. Мы там много дрались. Был, например, эпизод в бильярдной: я метра полтора летел с бильярдного стола на огромного байкера, классно получилось. В другой сцене меня кидали на стол через голову, и я ломал его спиной. Я там головой ударился, все испугались, но на самом деле ничего страшного. Дублёр у меня был, но только на постельных сценах – там риски выше (смеется). Дублёра задействовали в эпизодах, где Лёху со спины показывают, а когда камера шла на меня – наоборот, вместо девочки лежал второй оператор с париком на голове. И вот эпизод – у нас всё случилось, я говорю: «Может, повторим?» А он лежит, смотрит на меня и веселится! Очень непросто было это всё серьёзно играть!