Как зарезать святую корову (беспредел) — к вопросу о расформировании ФСИН
Кому что, а лысому гребень. Если в нашей истории нет ни одной не позорной страницы, то гордиться надо позором и возвеличивать его. Тут есть всего две группы лиц: одна последовательна и гордится всем позором без исключения, а другая выборочно, на остальную часть стыдливо прикрывая глаза. Стоит ли удивляться, что первая мечтает о реабилитации, например, усатого. И действительно, разве это справедливо? Ученик был хорошим учеником, превзошедшим учителя, и все заслуги по его воспитанию без стеснения принадлежат его учителю. Однако памятники ученику снесли, а его учитель стоит, сидит и даже лежит на Красной площади.
Нашу страну можно сравнивать с какой угодно, потому что всегда любая другая будет прямой противоположностью. Применив логическую эквилибристику можно увидеть схожесть между противоположным. Но в действительности ее ни с чем нельзя сравнить (за исключением как с теми, кто с нее взял пример), ни с Верхней Вольтой, ни с Того, ни с каким-нибудь племенем в дебрях Амазонки, последнее может воевать с другими, постоянно и ни на жизнь, а на смерть, но если его не заразить таким примером, но ни за что не додумается, чтобы какая-нибудь его пусть самая отмороженная часть захватила в нем власть и начала уничтожать другую часть, причем лучшую и до основания.
В племени это не произойдет, хотя бы из чувства самосохранения. А у нас затем еще и захватили признаки уничтоженной части — ум, честь и совесть, прихватизировали их, и навесили на себя в полной уверенности, что так оно и есть. Я не о проблемах (если это можно назвать проблемой, а не сутью) страны. Чтобы осмыслить ее нужны не философы, не экономисты с юристами, и не историки, а высококвалифицированные психиатры и желательно побольше. Они не будут в бессилии разводить руками и со злости скрываться (из-за безутешности своих потуг) за фразой, что умом тут ничего не разберешь. Разобрать можно, просто психиатры должны быть высокопрофессиональными. Но я не психиатр. Я лишь об отдельных священных коровах этой психушки, и, возможно, не самых главных (не о мавзолее даже).
В советские времена из года в год росло производство калош. Согласно марксистским догмам, тем более в советской интерпретации, количество когда-то всегда перерастает в качество. И я все ждал, когда из этой массы калош возникнет хотя бы один финский сапог. Но так как стало ясно, что доживут до этого только те, кто будет жить при коммунизме, возник иной вопрос: какие прибамбасы наши пришпандорят на эти калоши, чтобы они хотя бы внешне заткнули за пояс противный запад. Но не успел возникнуть на него ответ, как возник другой вопрос: а куда они собственно делись? После чего возник следующий вопрос: их делают из бриллиантов?
Идеи красных террористов (не путать с ИГИЛ*, у них черное знамя) были действительно исполнены. Изобретенная ими священная корова — идея светлого будущего и его практическое воплощение, получившее название не коммунизма, но Гулага, давала действительно немыслимую отдачу: часть населения не знала, как лучше взять под козырек, а значительная часть, получившая прописку в местах, действительно отдаленных (иной раз даже невозможных), также не ведала, что она обязана этой пропиской всего лишь потребностям соседа расширить свою жилплощадь или коллеги по службе повыситься в должности. Кем можно было бы заменить эту половину на самых тяжелых участках гигантских строек, на добыче цветных металлов или почти ручном получении первого оружейного плутония. Какие бы без з/к были затраты и не появились бы ненужные политические последствия для усатого задолго до того, как он отошел от дел.
Гулаги были перелимитированы и даже их выгодность для власти в конце концов существенно снизилась. После ухода усатого, политических почти не осталось, хлеба и и другой пищи стало больше (от ячки до гречки), температура в бараках как правило повысилась, лет через 50-60 можно ожидать фруктовые столы з/к, а прибамбасы уже есть. Например, в старейшей русской тюрьме Бутырка нарисовались изменения: унитазы, которые есть не в каждом доме.
Но одно осталось неизменным с усатых времен: уровень рецидивности, который вопреки всем переименованиям, перестройкам и законотворческим переделкам закрепился на уровне 70% и категорически отказывается меняться, как бы не менялись законы. Плюс святая корова большевистской изобретательности — принуждения к труду, как единственная гарантия превращения осужденного в ангела с большими крылышками. Других целей вроде нет. А корова эта совсем перестала давать молоко, хотя казалось бы кормить ее стали лучше. Вот уже больше 20 лет затраты на содержание коровы — промзоны в колониях = много выше, чем отдача стоимостью произведенных товаров и услуг. И явно не факт, что когда в зонах будут даже давать клубнику, рецидивность упадет до худших в Европе 30% или тем более до 15%.
Шаламов когда-то заметил, что зона одинаково развращает и палачей и их жертв. Но в современных условиях с ним трудно согласиться. Она развращает только палачей (ныне сотрудников — мы же зажили в демократическом государстве), а уж насколько они в свою очередь развращают осужденных, зависит от их индивидуальных особенностей. Потому что именно на них наложено не право даже (правом можно и не пользоваться), а неукоснительная обязанность насиловать к труду— обязанность принуждать — и трудно не стать отмороженным рабовладельцем, когда тебе за это еще и зарплату платят. Зона криминализует сотрудников: без согласия на это их не принимают на работу. И не будет такого ангела, который, устроившись на работу во ФСИН, не стал бы чертом.
С гулаговских времен это изобретение — трудовая повинность, — как была священной коровой так и осталась. И от одной мысли, а не уничтожить ли ее, любой специалист или общественник впадает в ужас. Даже подумать об этом страшно. Вот только никаких более серьезных причин для беспредела — криминализации сотрудников — не существует.
Если проследить подлинные причины, глубинные: убивать осужденных, их калечить, ломать психику и отнюдь не в пользу аристократического поведения, то других причин этому просто нет. А то, что отдача от трудового воспитания оседает в карманах самих воспитателей, это лишь десятое следствие наложенных на них обязанностей. Никто не анализирует и не замеряет криминализацию сотрудников, да и самих властей в целом, от существующей системы исполнения наказаний, а высокий процент рецидивности всегда воспринимается, по крайней мере обществом, как вина прежде всего общества.
Это на западе и государство и общество всегда воспринимают любые преступления, хотя бы на малую толику, как свою вину. Но с гулаговских времен это государство всю ответственность за преступность с себя полностью сняло и целиком и полностью возложило исключительно на преступников (оно тут не причем, наоборот, старается, перевоспитывает, прежде всего к труду, и если него что-то не получается, то оно старается на все 100%).
Гулаг возник и возник потому, что он был выгоден, и выгоден власти. И он не будет уничтожен никогда, как бы не было выгодно его уничтожение обществу, если его уничтожение не будет выгодно власти. Предложите власти крупную выгоду, хорошую прибыль от Ваших предложений по ликвидации гулага, тем более в условиях дефицита бюджета, чтобы конкретная прибыль в нем была и конкретные сокращения затрат, и власть, если поверит, возьмет на вооружение любую вашу хрень. Предложите власти такую реформу, которая дает ей очевидную социальную и политическую выгоду с одной стороны, а с другой рост доходов или сокращение затрат (а лучше то и другое одновременно) и почему бы ей не выполнить.
Так можно ли зарезать священную корову? Да, но только если ее хозяину — власти будет это КРАЙНЕ выгодно. Пока же все предложения правозащитников и специалистов требуют дополнительных бюджетных ассигнований. Легче у нищего монету выпросить, чем такие реформы от власти, которая и так не знает, какого еще ей ограбить.
1. Прежде всего надо законодательно запретить любые поползновения эксплуатировать заключенных. Именно потому, что это выгодно, легко и оправдано. Самое доступное бывает самым умным только у вора. Каждая попытка использовать осужденных должна иметь свою цену — срок для сотрудника. Есть наказание общественными работами и оно должно выполняться неукоснительно, с лишением свободы оно не связано; есть лишение свободы — оно никак не может быть связано ни с какими работами; есть штраф. И если какому-нибудь суду или законодателю вздумается наказывать обвиняемого двумя наказаниями за одно и тоже преступление, то пусть хотя бы пропишет это в своем приговоре.
2. Не повторять ошибок (а фактически беспредела) и не менять минус на минус. У кого-то уже возникла идея заменить одних бояр на бояр получше — передать промзоны из ИК в спецпредприятия — ФГУПы. Это пошлая иммитация реформ. Пример уже есть — создание ФГУПов по коммерческой торговле продуктами заключенным и обвиняемым с такой силой ухудшили ассортимент. Если раньше з/к мог пожаловаться начальнику СИЗО на тюремный ларек и даже чего-то добиться, то сейчас он может писать хоть президенту. Как об стенку горох. Эти ФГУПы с такой силой ухудшили ассортимент, подняли цены и обрушили на з/к контрафакт, что можно подумать, что кроме него ничего нет.
Надо прежде всего ликвидировать промзоны и раз и навсегда покончить с этой сталинской г..дой, физически почувствовать какая удивительная выгода от этого будет и государству и обществу и даже самому ФСИН. Только в деньгах десятки и даже сотни миллиардов в год! На промзоны уходит не менее 30% затрат государства на ФСИН, которые составляют более 800 миллиардов в год и превосходят многие социально значимые отрасли страны (не исключая здравоохранение).
Если передать промзоны спец. ФГУПам, то это затраты не только на новый пылесос уникальных возможностей все той же рабской эксплуатации осужденных, хоть под контролем других госорганов, хоть под контролем совместно с общественностью, но и генерация новых возможностей для коррупции и беспредела. И если теща начальника колонии, из которой промзона будет переведена в ФГУП, не будет работать в этом ФГУПе, то это будет жесточайшей ошибкой не тещи, а зятя. Потому что надо беспокоиться не только о своем кармане, но и о кармане тещи.
3. Только после этого можно думать, а нельзя ли ликвидированные промзоны на что-то использовать, и получить дополнительный эффект от их ликвидации. И он есть, действительно, если землю промзон со всем, что там находится передать в аренду частным лицам. А так как эта разруха им будет и нафиг не нужна, то передавать в аренду надо, во-первых, без обременения, совершенно бесплатно, а во-вторых, лишать эти зоны налогов на продукцию, которая на них будет произведена, и на зарплату, которая за нее будет платиться. По конкурсу, к которому законодательно будет закрыт доступ тех лиц, которые хотя бы слегка могут оказаться аффилированными не только к сотрудникам ФСИН, но ключевым сотрудникам любых госучереждений.
Тогда на этих заброшенных территориях будет производиться столько продукции с одного кв. метра земли, сколько не производится ни в одном другом месте. То же касается и зарплаты. А безналоговый частник согласится даже за свой счет охрану такой — его — зоны, но исключая собак и колючей проволоки. Не надо копировать гитлеровскую Германию и устраивать Освенцим на части территории ФСИН. Любой ФГУП всегда заинтересован в хорошей отчетности, в своей монополизации и в лично-государственном кармане. Но только не в эффективном управлении честной конкуренции. И не надо будет криминализировать сотрудников ФСИН или других госчиновников принуждением их к принуждению осужденных к недобровольной работе. Основная масса осужденных сама побежит устраиваться на работу.
Сегодня не менее половины колоний не могут занять свой контингент трудоустройством — мест не хватает даже на 50% его численности. Но никто не считал, каков процент рецидивности у тех, кто отпахал весь срок и у нетрудоустроенных. Но и на вскидку нет сотрудников ФСИН, которые думали, что у тех, кто работал, рецидивность меньше, чем у отказников. А вот у тех, кто в зоне учился и получил полное среднее образование, рецидивность в 1,3-1,5 раза меньше. Кто-то со скрипом, но в итоге все вынуждены это признать. А если в зоне есть что-то подобное колледжу, то есть и те, кто поступал в ВУЗы.
То же касается земли и таких активов на ней, как столовая, прачечная, баня, парикмахерская и даже вещевой склад (не говоря о магазинах). Все они отдаются в аренду частнику на условиях наилучшего от них предложения при наименьших ценах. В нормальной тюрьме государственные служащие только собственно тюремщики, охрана. Все остальные либо профильные специалисты других министерств и ведомств (психологи, медики, масовики-затейники), либо частники. Конкурирующие за рынки сбыта или наиболее выгодные условия производства и выгодную рабочую силу (безналоговую или хотя бы слабо-налогооблагаемую).
Сегодня, грубо, в зонах сидит 1% дееспособного населения. Работает 05-0,7%. А их вклад в бюджет (и в ВВП) не достигает и 0,1%, даже включая вклад в карманы сотрудников. Перевод. Перевод промзон в свободные экономические позволит производить вклад в ВВП с одного наемника даже больший, чем с среднем по стране от одного работника. И это кроме ликвидации криминализации ФСИН. И экономия за счет ликвидации затрат на промзону, и прибыль — увеличение выпуска продукции и услуг, и конец криминалу и коррукпции ФСИН, если, конечно, частный арендатор будет действительно не аффилирован. И ни копейки не надо из бюджета, он и так по швам трещит.
И это возможно, если очень захотеть. А что касается УДО…. Надо планировать государственные средства на содержание з/к на оставшейся территории не по количеству осужденных, а по количеству кв. метров территории, оставшейся УФСИН, на которой они содержатся. Тогда ФСИН будет выгодно не увеличивать количество осужденных на 1 кв. метр, чтобы получить побольше средств, а наоборот сокращать.