Актриса Валентина Серова, жена писателя Константина Симонова. Так роскошно и красиво начиналась ее жизнь. Так безжалостно и бездарно закончилась

Это невероятно, но мать и дочь не просто не любили друг друга, а откровенно враждовали. Дочь слово «мать» не писала иначе, как в кавычках. А мать судилась с дочерью и не раз, говорят, откровенно ей завидовала.

Будущая звезда так хотела скорее освободиться от опеки матери, что чуть ли не в 14 лет, прибавив себе два года, поступила в театральное училище. А через год уже играла в театре. А когда ей было 17, снялась в фильме «Строгий юноша».

И хотя роль совершенно небольшая, она сыграла замечательно. И все поняли, что родилась актриса.

Ей было 19 лет, когда в нее без памяти влюбился знаменитый летчик, герой войны в Испании Анатолий Серов.

Они познакомились на вечеринке. Он привез модные пластинки – только появившееся тогда танго. Пригласил ее на танец. Он танцевал блистательно, а она от смущения смотрела в пол. А потом посмотрела на него и поняла, что «пропала». Через неделю после знакомства они поженились.

Из воспоминаний композитора Никиты Богословского:Валентина Серова как-то сокрушалась, что нынче браки не венчают в церкви. Да и Герою Советского Союза Анатолию Серову поход в церковь власть бы не простила. Поэтому решено было устроить театрализованное домашнее венчание. Невеста облачилась в белое платье. Серов – в парадный полковничий мундир. Фату сделали из марли, кольца – из золотистой фольги от конфет. Из цветной бумаги вырезали корону. Вместо иконы писатель Борис Ласкин держал большой портрет поэта Николая Крючкова. А я, в белом одеяле и с подушкой на голове, изображал священника. Новобрачные встали на колени и поцеловали ключ от гостиничного номера. А после обмена кольцами я произнес трогательные пожелания семейного счастья до конца дней.

Как он любил свою юную красавицу-жену, ходили легенды. Когда взлетала его эскадрилья, командир в воздухе выписывал слова «Валя», «люблю», а его летчики сбрасывали над ее домом цветы. Когда она уезжала на гастроли в Ленинград, он провожал ее на вокзале, потом садился в самолет и утром уже встречал в Ленинграде с огромным букетом цветов. Мог прилететь с учений, чтобы повидать ее всего на несколько минут.

Они получили роскошную 5-комнатную квартиру в самом центре Москвы. Серов получил Героя Советского Союза. А она снялась в фильме «Девушка с характером».Поклонники, очереди в кинотеатрах, автографы, цветы и полное счастье.

Это была красивая, счастливая, звездная пара.

Но через год все кончится. 11 мая 1939 года, ровно в годовщину их свадьбы, Серов разобьется, испытывая новый самолет. Серова похоронят на Красной площади в Москве, с почестями. На похоронах будет присутствовать сам Сталин.

А через четыре месяца у нее родится сын, в честь погибшего отца она назовет его тоже – Анатолий. И на всю жизнь сохранит фамилию Серова.

Актрису часто приглашают на правительственные приемы. Ее место – рядом со Сталиным. И рядом с вдовой летчика Валерия Чкалова.

Она обменяет роскошную 5-комнатную квартиру на небольшую 2-комнатную. Все будут в недоумении, а она просто не сможет жить там, где еще совсем недавно была так счастлива. Чтобы забыться, она уходит в работу. Много репетирует в театре, снимается в кино.

А потом в ее жизни появится Константин Симонов.

Впервые он увидит ее в театре, на спектакле «Зыковы». И влюбится в нее так же безоглядно и сразу, как когда-то летчик Серов. Он будет приходить на все ее спектакли, садиться в первый ряд с огромным букетом и пожирать ее глазами. Даже напишет быстро пьесу, где для нее будет приготовлена главная роль. Будет говорить комплименты, посвящать стихи. Оставит ради нее жену и маленького сына. А она будет холодна и равнодушна.

Но все-таки однажды он получит записку: «Позвоните. Серова». И начнется роман, за которым, затаив дыхание, будет наблюдать вся страна.

Симонов был очень хорош собой, умен, интеллигентен, образован, мужественен, любимец Сталина, как поэт входил в моду. Но все равно он понимал, что Серова его не очень любит. Да, она принадлежит ему телом, а не душой.

Ему казалось, что его любви хватит на двоих. Он писал ей стихи-посвящения. И зимой 1941 года появилось вот это стихотворение: «Жди меня, и я вернусь». А через годкнижка – «С тобой и без тебя». Книга стихов, где стояло полное посвящение – «Валентине Васильевне Серовой».

А в жизни он называл ее «Васькой». У него была проблема с некоторыми буквами. И, кстати, по этой причине он поменял себе имя – настоящее его имя было не Константин, а Кирилл.

Началась война. Он уехал на фронт. И каждый день писал ей новое письмо.

Из письма Симонова: Мы так можем много доставить счастья друг другу, когда мы прижаты друг к другу, когда мы вместе, когда ты моя…Ох, как я отчаянно стосковался по тебе и с какой тоской и радостью я вспоминаю твое тело. Хочу держать тебя в руках и яростно ласкать тебя до боли, до счастья, до конца… Ты моя желанная, моя нужная до скрежета зубовного. Я даже ношу в кармане твое письмо – оно волнует меня и бесит тем, что я бессилен вот сейчас, так же грубо и торопливо, как это бывает, когда приезжаю, издалека схватить тебя в свои руки и, задыхаясь от счастья и желаний, сделать с тобой все, что захочу.

В 1943 году на экраны вышел фильм «Жди меня», сценарий написал, конечно, Константин Симонов. А главную роль играла Серова. Это был фильм о верности, о любви, которая проносится сквозь годы испытаний.

Но в жизни было все иначе. И экранный образ очень отличался от Серовой в жизни. Она очень хотела полюбить Симонова, но не получалось. А потом в ее жизнь пришла настоящая, другая, любовь. Она влюбилась так, как не влюблялась никогда в жизни.

Еще когда шла война, ее попросили выступить в одном московском госпитале, где лечился командный состав, только для одного пациента. Она вошла в палату и увидела исхудавшего, но очень красивого человека с пронзительными синими глазами. Она пела, читала стихи, потом они долго беседовали…

Это был будущий маршал Советского Союза Константин Рокоссовский. Серова влюбилась как девчонка. Во всем призналась Симонову. И готова была ради новой любви оставить его, бросить театр.

Говорят, полководец тоже сильно увлекся актрисой, но, в отличие от нее, голову не терял. У него была жена, дочь…

Эти отношения были обречены изначально.

Симонов так любил Серову, что простил ей все. В 1943 году она согласилась выйти за него замуж, и они стали жить вместе.

Из воспоминаний Риммы Марковой:Однажды мы приехали в квартиру Симонова и Серовой. В лифт все не поместились, и Симонов пошел пешком. На каждом этаже он подходил к лифту и молил: «Валя, скажи, что любишь меня». Серова отвечала: «Ни-ког-да!» Лифт проезжал еще один этаж, Симонов снова подходил к двери: «Ну, скажи, что любишь». В ответ: «Ни за что!» Вошли в их огромную квартиру. Серова эффектно сбросила туфли с ног и упала на диван. А Симонов смочил салфетку холодной водой, нежно положил ей на лицо. И начал читать стихи.

Серова стала женой, можно сказать, первого поэта страны, и многое в ее жизни изменилось. Снова появилась роскошная огромная квартира на Горького, где гостиная была 60 метров. Роскошная дача в Переделкино, где для нее специально сделали бассейн, две домработницы. Серебристый трофейный «Виллис», который с шиком водила она сама. Антикварная мебель, картины Фалька, Филонова на стенах и совершенно потрясающие роскошные туалеты.

Это была особая, советская, роскошь. Элегантные наряды Серовой были совсем не похожи на те, в которых щеголяли в это же время Марлен Дитрих или Грета Гарбо. Но даже самые простые платья на Серовой смотрелись так, будто пошиты специально для нее парижскими кутюрье. Никаких оголенных плеч и глубоких декольте. Английская строгость и лаконичность. А до Симонова актриса вообще одевалась более чем скромно. Одни и те же туфли перекрашивала в тон к платью.

Равнодушна была Серова и к украшениям. Много лет носила одно старинное кольцо с большим топазом и аметистовые серьги. Однажды подруга сказала ей, что аметист приносит несчастье, и Серова, ни секунды не раздумывая, выбросила серьги в окно.

Благополучная и с виду счастливая жизнь Серовой с Симоновым все-таки не вычеркнула из ее сердца любви к Рокоссовскому.

Однажды у нее в гостях, в доме, был ее партнер по фильму «Сердца четырех», Павел Шпрингфельд. Она сказала: «Вот подойди к окнам. Сейчас подъедет черный ЗИМ, и оттуда выйдет человек. И ты узнаешь, кто это». И, действительно, подъехала огромная черная правительственная машина, из нее вышел высокий представительный мужчина и замер на месте. Этот мужчина, который, не отрываясь, смотрел на окна актрисы, был Рокоссовский.

В 1946 году маршал и актриса разъехались в разные стороны: он получил направление сначала в Северную группу войск, а потом в Польшу. Она осталась в Москве. А Симонов начал часто ездить в заграничные командировки.

В 1946 году они вместе отправились в Париж. У Симонова было ответственное задание – приложить максимум усилий, чтобы цвет белой эмиграции вернулся в Россию. Серова поехала с ним. Она-то знала правду, что многих, кто вернется, будет ждать ГУЛАГ. Она вообще была очень искренним человеком и ненавидела врать.

И на одном из обедов, на котором присутствовал Нобелевский лауреат Иван Бунин, как всегда, Симонов был в своем красноречии, но вдруг его позвали к телефону. И пока он отсутствовал, Серова шепнула Бунину: «Не слушайте его… Приезжать не надо». И писатель впервые с интересом взглянул на эту русскую.

Как мы знаем, Бунин в Союз не приехал. А Симонов перестал брать жену с собой за границу. Она переживала, когда ее муж откровенно включился в кампанию борьбы с космополитизмом. Среди ее друзей было много евреев.

А Симонов делал карьеру.

Внешне все обстояло очень благополучно. Роскошный дом, в котором всегда было много гостей. Любящий муж. Ах, какие он ей писал письма!

Из писем Симонова:Моя любимая! Как ты? Может, я часто не прав бывал в последнее время и среди суеты и своих дел мало думал о тебе в самом главном – о том, как на душе у тебя, как тебе работается, как дышится. И это невнимание большее, это грех больший, чем забыть чиркнуть вовремя спичку. И я повинен в этом, и мне сейчас на расстоянии горько, что не могу поговорить с тобой, помочь тебе. Нагрянули воспоминания – трепетные, бестолковые, дерзкие, веселые, печальные, всякие – репетиции, прогулки, ночные блуждания … Бог знает что. И среди всего этого упрямое и сильное, не от самодовольства, а от любви, предчувствие общей жизни, годов ласк, ночей, ссор, примирений, разлук, гнева и обожания.

Еще в войну, во время веселых, шумных вечеринок, она стала выпивать – как бы «за здоровье тех, кто на фронте». А теперь, часто оставаясь в доме одна, в доме, где было пусто (сына, с которым у Симонова не было никакого контакта, тот отправил его подальше за Урал, в интернат. Она этого ему не простит никогда), Валентина Васильевна стала откупоривать одну за другой те красивые бутылки, которые Симонов привозил из-за рубежа. И стала пить. Одна.

Из письма Симонова:Что с тобой? Почему сердечные припадки, внезапные дурноты всегда в мое отсутствие? У тебя, я знаю, есть чудовищная русская привычка – пить с горя, с тоски, с хандры, с разлуки…

Поэт очень хотел, чтобы красавица-жена, которую он так любил, родила ему дочь. Такую же красивую, как она сама. И 11 мая 1950 года Серова родила дочь, Машеньку.

Слушалась мужа и, как он велел, ушла из театра. Кормила девочку грудью и, чтобы было молоко, сама бесконечно пила чай с молоком и много ела. Конечно, растолстела и стала похожа на Кустодиевскую бабу. Но Симонов любил ее всякой, а ей самой было все равно.

Вообще, после расставания с Рокоссовским она стала какой-то безразличной. Легко по настоянию мужа покинула Ленком, в котором проработала столько лет, перешла в Малый театр.

Все чаще прикладывалась к рюмке. Что-то в ней сломалось, и совсем немного вина ей было достаточно, чтобы захмелеть.

Когда однажды, выпив, она чуть не сорвала спектакль в Малом театре, ей устроили суд и уволили.

В доме все чаще вспыхивали скандалы. Невероятная красота Серовой, которая когда-то так впечатлила Симонова и стала источником его вдохновения, таяла, уходила просто на глазах. Вначале он отчаянно боролся за жену, пытался ее лечить. А потом и он устал.

Из письма Симонова:Люди прожили вместе 14 лет. Половину этого времени мы жили часто трудно, но приемлемо для человеческой жизни. Потом ты стала пить… Я постарел за эти годы на много лет и устал, кажется, на всю жизнь вперед.

Они еще не расстались, но Симонов написал (а главное, опубликовал!) очень безжалостные стихи по отношению к женщине, которую еще совсем недавно так любил:

Упреки поздно на ветер бросать, Не бойся разговоров до рассвета. Я просто разлюбил тебя. И этомне не дает стихов тебе писать.

У Симонова была репутация «везунчика». У него всегда все получалось. А тут, с любимой женщиной, он потерпел фиаско. Жить с опустившейся алкоголичкой он больше не мог и не хотел. И в 1956 году он уходит к другой женщине – вдове своего фронтового друга, поэта Семена Гудзенко, генеральской дочери Ларисе Жадовой.

Из собрания своих стихов он изымает все посвящения Серовой. Только по-прежнему у стиха «Жди меня» останутся наверху две буквы «В.С.». Валентину Серову из своей жизни он сотрет, как ластиком. Он вообще перестанет писать лирические стихи. Станет вдруг сухо общаться с дочерью Машей, которую до этого так любил. Разменяет 5-комнатную квартиру, и Серова окажется в коммуналке. И еще говорят, что больше никогда не будет произносить имя Валя.

А Серова все больше старела и все больше пила. В ее доме, говорят, царил жуткий беспорядок. Дочь Машу забрала на воспитание Клавдия Половикова, получившая от Симонова щедрые алименты. Сын Толик сидел в тюрьме. Из старых друзей не осталось никого.

Из воспоминаний дочери, Марии Симоновой: Запах пыльных книг, пролитого вина, папиросного дыма и высыхающего актерского грима – это запах моего детства. Это ее комната… Над ворохом бумаг сидит женщина с копной изведенных пергидролем волос. Опухшие веки, резкие морщины. Над ее головой портретный снимок: красивое лицо, ненатуральность позы, улыбки, взгляда – чуть-чуть. И эти два лица принадлежат одному человеку – не так давно актрисе в зените славы и теперь забытой почти всеми, исстрадавшейся, спившейся женщине. Моей матери… Мать была в жизни такой, какой была в стихах отца: «Злой и бесценной, проклятой, такой нет в целой вселенной другой под рукой». И он любил в ней эти «две рядом живущих души» одинаково страстно, потому что они составляли одно-единственное – сумасшедшее, из огня в полымя существо, понять которое было трудно, а не любить – невозможно.

Когда она выпивала, то бросалась к ящикам старинного бюро, доставала оттуда пачки писем, которые когда-то получала от Симонова, начинала их читать, заходилась плачем и все повторяла: «Как он мог… Как он мог все забыть. » А потом по ночам звонила оставшимся подругам – Римме Марковой, Инне Макаровой. И картавя, как бы передразнивая Симонова, говорила все про него.

Появились новые друзья – забулдыги и бомжи. Один из них – рубщик мяса из соседнего магазина, говорили, стал ее близким другом.

Из заключения вернулся сын Анатолий, уже законченный алкоголик.

Вся эта публика обворовывала ее. Когда не было денег на водку, она бежала в театр Киноактера и предлагала знакомым актрисам что-нибудь купить у нее по дешевке из тех украшений, которые остались от Симонова.

Правда, тут произошло чудо – ее, уже старую, некрасивую, запойную, вдруг пригласили на маленькую роль в фильм «Дети Ванюшина». И сыграла она этот эпизод блестяще.

Серову все начали забывать, а Симонов к этому времени стал большим писательским начальником. В 1975 году страна широко отмечала его 60-летие. Имя Серовой нигде не было упомянуто. Никто не давал на это никаких распоряжений. Но все знали: упоминание о ней будет ему неприятно.

А она вдруг не выдержит и напишет письмо в ЦК КПСС, и будет умолять в этом письме дать ей работу в любом театре страны. Письмо заканчивалось словами «Неужели я хуже всех других. Помогите мне…». Но никто ее мольбы не услышит.

Сердобольная Римма Маркова будет обивать пороги киностудий и говорить всем, что Серова погибает, что ей надо помочь, но кто ее слушал.

Валентина Васильевна Серова умерла 11 декабря 1975 года. И сутки, говорят, пролежала одна, в совершенно пустой, обворованной квартире, из которой вынесли все, что только можно было вынести. Только письма Симонова чудом сохранились.

Никаких некрологов не было, только «Вечерняя Москва» напечатала несколько строчек.

Панихида проходила в театре Киноактера. Было очень холодно, все стояли в пальто. Долго ждали какого-то киноначальника, но он так и не приехал. В гробу лежала старуха, совсем не похожая на портрет, который был у изголовья.

А потом все заплакали, потому что включили магнитофон, и зазвучал божественный голос, который знала вся страна. Голос Серовой.

На панихиду приехала Клавдия Половикова, мать Серовой, немного постояла у гроба, но на кладбище не поехала.

Симонова не было в Москве, он отдыхал в Кисловодске. Но от его имени к гробу положили букет роз, в котором было 58 цветков.

Константин Симонов переживет бывшую жену на четыре года. Незадолго до смерти к Симонову пришла по его просьбе дочь Маша. И принесла его письма к матери.

Когда Маша снова пришла к отцу, она его просто не узнала – перед ней был старик. Он постарел на 20 лет. Он стал ходить какой-то старческой, шаркающей походкой. И так долго он ходил по больничной палате, а потом сказал: «Я перечитал эти письма, и ощущение, что все было вчера. Я не хочу, чтобы кто-то копался в нашем прошлом. Эти письма я уничтожу». Но Маша сделает копии и сохранит их.

А потом он снова долго молчал и добавил: «То, что было у меня с твоей матерью, было самым большим счастьем в моей жизни. И самым большим горем»…

Любовь. Страсть. Недуг. Красота. Несомненный талант. Все это – Валентина Серова. Так роскошно и красиво начиналась ее жизнь. Так безжалостно и бездарно закончилась.