Сергей Гармаш: спасибо жене, согласилась пойти навстречу

Он не жалует слово «однолюб», но уже 32 года служит на сцене одного театра и состоит в браке с одной женщиной. «Жена – мой сильнейший тыл. Первый критик, советчик, рецензент. Мы оба везучие в смысле того, что встретились», – говорит актер. Фортуна вообще в его жизни много значит.

— Я бы не сказал, что у меня сейчас много проектов. Четыре полнометражные картины (все это достаточно небольшие роли) выйдут в будущем году, а снимался я в них в прошлом. Сюжет «По ту сторону смерти» показался интересным. Играю уж не знаю в какой раз следователя, который перед выходом на пенсию должен найти загадочно исчезнувшего из морга человека. Я много лет снимаюсь в кино и прекрасно понимаю, что являюсь заложником своей внешности. Конечно, хочется сыграть, скажем, слабого человека, совершенно безвольного, бесхарактерного. Такой опыт был и в театре, и кино, но его мало.

— Да, и, конечно, приятно, что пригласили без кастинга, но если завтра увижу в руках хороший материал, и молодой режиссер скажет, что необходимо пройти пробы, пойду на них – это производственный момент, профессия. Сказать: «Знаете, вообще-то я столько снимался в кино. Зачем мне пробоваться?» – хамство и непрофессионализм. Это означает, что ты считаешь, что всего уже добился. Тогда сиди в своем кабинете и пиши мемуары.

— Да, расстраивался, но это никогда не выбивало меня из колеи. В свое время не прошел в картину «Плюмбум, или Опасная игра» Вадима Абдрашитова, «Анкор, еще анкор!» Петра Тодоровского. А еще в «Изгнание» Андрея Звягинцева; несмотря на то что фильм мне понравился меньше, чем сценарий, я с удовольствием поработал бы в нем.

— Их даже побольше, думаю, за 150 уже перевалило. Но эта цифра ничего не говорит о том, какой ты артист, хороший или плохой. Гордиться своими работами нельзя. Есть те, которые становятся частью твоей жизни. Наверное, пальцев рук и ног хватило бы, чтобы сосчитать эти картины. Но на самом деле я искренне благодарен всем, кто приглашал и снимал, и даже тем, с кем не сложились отношения.

Были моменты: телефон молчал

— Да, я учился в херсонской восьмилетней школе и мечтал стать моряком. В родном Херсоне были две мореходки, собирался туда, с четвертого класса занимался парусным спортом. И другой мысли не возникало никогда. Получал пятерки по гуманитарным предметам и неважно учился по точным. Правда, у меня не было проблемы с тем, чтобы запоминать текст. Еще когда я ходил в садик, дядя заезжал за мной на велосипеде, сажал на багажник и вез домой. В те годы был популярен Есенин, и дядя крутил педали и читал Есенина, а я сидел и слушал. И как-то в детском саду на утреннике нас спросили: «А кто дома выучил стихи?» И я вышел и громко начал: «Зацелую допьяна, изомну, как цвет, хмельному от радости пересуду нет. Ты сама под ласками сбросишь шелк фаты, унесу я пьяную до утра в кусты». И моя воспитательница сильно схватила меня за ухо и увела к бабушке…

— Да. Она чувствовала, что, наверное, мне не надо идти в девятый класс другой школы, и купила справочник для поступающих в средние учебные заведения Украины. Я листал его только на предмет мореходок. Но заметил Днепропетровское театральное училище и просто ляпнул маме: «Вот сюда бы на актерский факультет поступил». А мама меня поняла дословно и сдала мои документы в театральное. Я поехал и случайно поступил. Окончил его, работал в херсонском театре кукол, затем ушел в армию, после чего уже совершенно сознательно поступил в Школу-студию МХАТ…

— Тут тоже случай. С Игорем Верником и Сережей Чурбаковым подготовили отрывок из спектакля «Разговор на большой дороге», с которым нас почему-то не брали ни в один театр. А потом я вдруг прочитал монолог Мити Карамазова на одном показе, и меня стали брать. Галина Волчек сначала сказала: «Спасибо, монологи мы не слушаем». Но режиссер Валерий Фокин спросил: «А что за монолог?» Я: «Мити Карамазова». Пошептались и разрешили… Потом, когда пришел в «Современник», вот этот «Митин файл» всегда лежал со мной, но никогда не активизировался. Я не ходил и не просил: «Галина Борисовна, вот хорошо бы мне…» Прошло время, и вдруг пришел Фокин, начал ставить «Карамазовых» и дал мне роль Мити!

— Мое появление на экране – тоже фортуна. Ни в коем случае не отношусь к моей киноистории как к предназначению. Нет, это в первую очередь стечение обстоятельств, встреча с нужным человеком. Это все дарят звезды, и если смог этим правильно распорядиться, тебе повезло. Но ни в коем случае нельзя говорить: «Я был рожден, чтобы попасть сюда». Много жизней сломано этой профессией…