Компания Stage Entertainment объявила о постановке мюзикла «Привидение»

В линейке русских мюзиклов прибавление — компания Stage Entertainment объявила о начале работы над постановкой «Привидения» — российской версии популярного бродвейского мюзикла Дэйва Стюарта, Глена Балларда и Брюса Джоэла Рубина, основанного на фильме Джерри Цукера с Патриком Суэйзи в главной роли. «Газета.Ru» отправилась к Богачеву, чтобы узнать о будущей постановке, а поговорила еще и об итогах прошлого сезона, рынке русских мюзиклов, а также о первой бродвейской премьере русского продюсера — мюзикле «Анастасия» по одноименному мультфильму о сироте из царской семьи, выжившей после гибели Романовых.

— Как вы оцениваете итоги завершающегося сезона? Год был, мягко говоря, интересный, а точнее, неспокойный в плане экономики. А у вас шло сразу два больших спектакля: «Золушка» и «Бал вампиров».

— Год был в экономическом смысле страшный, но это было предсказуемо.

Я последние два года с изумлением слушаю заявления руководителей страны о стабильности, хороших перспективах, росте экономики, благосостояния и социального благополучия.

Это даже популизмом назвать нельзя — любой человек с приличным школьным образованием, сопоставив факторы влияния на экономику, может сделать простые выводы и построить собственные нерадужные прогнозы на ближайшие годы.

Мюзикл «Призрак Оперы»

Рамиль Ситдиков/РИА «Новости»

Мы начали готовиться к тяжелым временам заранее. Ну, настолько, насколько к этому вообще можно подготовиться. Прошлый год для нас стал первым убыточным за последнее десятилетие, несмотря на то что второй год ежедневного проката «Призрака оперы» показал хороший результат и постановка в целом была весьма прибыльной. В первый год было продано около 600 000 билетов, за второй — около 400 000. Но другие проекты прошлого года отчасти обесценили общий результат.

Что касается «Призрака оперы», то его потенциал в Москве был далеко не исчерпан!

Я со всеми основаниями предполагал, что он будет идти и третий, и четвертый год; «Призрак» должен был стать абсолютным и непревзойденным рекордсменом по длительности проката. В итоге рекорд он побил и по длительности, и по количеству зрителей, но результаты не вполне оправдали мои амбициозные ожидания именно из-за плохого состояния экономики и сильного падения уровня потребления.

— То есть ваша компания в убытке?

— В прошлом сезоне — да. В этом, надеюсь, выйдем на «нулевую» рентабельность, благодаря тому что пересмотрели вводные, перегруппировались и встретили ожидаемые экономические трудности подготовленными. Мы переориентировали свои творческие и постановочные планы на менее затратные проекты, оптимизировали расходы, повысили эффективность работы. Большая работа была проделана.

Если в предыдущее десятилетие бюджеты каждой из наших постановок, за исключением «Призрака оперы», лежали в интервале 3–4 млн евро и выше, то сейчас мы стараемся оставаться в пределах 2–3 млн евро.

Мы коммерческая театральная компания, которая существует на деньги от продажи билетов и частные инвестиции, так что другого выхода, кроме как быть эффективными и результативными, у нас просто нет.

— Это секвестирование не сказывается на качестве?

— Ну что вы. Никакой прямой зависимости между сокращением бюджета и качеством постановки нет и быть не может — художественная ценность спектакля и его признание зрителями определяются вовсе не количеством потраченных денег. Великие постановки часто создавались минимальными средствами. Театр — это прежде всего талант создателей, постановщиков и исполнителей.

— В списке номинантов «Золотой маски» нет ни одного вашего спектакля. Вам не обидно?

— Их там нет по чисто техническим причинам — они должны появляться в прокате до августа или сентября, чтобы попасть в номинации текущего года. Эти сроки отсечки определил оргкомитет «Маски». Мы по коммерческим соображениям начинаем прокат позже — в октябре.

Таким образом, мы можем попасть в номинации только следующего года, то есть, по сути, при условии, что будем играть наш спектакль два года подряд. При ежедневном прокате это не меньше 600 показов, что непросто и не всегда достижимо даже с нашими возможностями и потенциалом.

При этом государственным репертуарным театрам за этот же период достаточно показать спектакль 10–20 раз. В целом мы, будучи непривычной для России коммерческой театральной компанией, существуем в других реалиях, нежели «Золотая маска». Изменять порядок и правила, чтобы в конкурсную программу попали действительно яркие, мощные, интересные качественные мюзиклы международного уровня, «Маска» почему-то не хочет или не может. Наверное, лучше задать вопрос о причинах этого оргкомитету самой премии.

Мы попадали в номинации только с теми спектаклями, которые шли по два года — например, с «Русалочкой» и «Призраком оперы». И оба раза успешно.

А вообще, мне кажется, что коль скоро мюзикл как жанр включен в конкурсную программу, «Золотая маска» должна озаботиться поиском настоящих экспертов этого жанра. Сейчас, на мой профессиональный взгляд, их практически нет. Номинируют и определяют победителей критики, режиссеры, композиторы и другие театральные деятели, которые хорошо понимают в опере, балете, оперетте. В своих областях они, безусловно, эксперты. Но

мюзикл — это отдельный сложный самостоятельный жанр, существующий по своим законам, с принципиально иным подходом к хореографии, нежели в балете, вокалу, нежели в опере, режиссуре, нежели в оперетте, и так далее.

Что касается постоянно меняющихся критериев и правил в отношении вновь созданных оригинальных постановок, постановок по уже существующим произведениям и реплик, то здесь вообще оргкомитет применяет двойные стандарты, номинируя реплики опер или балетов и отказывая в том же мюзиклам. Премия «Тони» или премия Лоуренса Оливье, например, рассматривают и номинируют все новые постановки, независимо от того, существовали они до того в других странах или поставлены впервые.

— Стационарные мюзиклы идут в стране уже больше 10 лет. Сформировался ли у нас рынок и круг экспертов по мюзиклу?

— Давайте посмотрим, кто у нас занимается мюзиклами.

Помимо нас, есть три базовых центра постановки мюзиклов.

Это театр «Московская оперетта», где мюзиклы идут в репертуаре небольшими блоками. Этот театр существует на дотации московского бюджета и пользуется всеми льготами и привилегиями государственного учреждения, чье существование не имеет прямой зависимости от сборов. Из мюзикла в мюзикл переходят одни и те же, по сути, штатные авторы и постановщики: либреттист, композитор, режиссер, хореограф, исполнители главных ролей, что, на мой взгляд, ограничивает творческий поиск и развитие.

Это Театр мюзикла под руководством Михаила Швыдкого — некоммерческая организация. Они начали экспериментировать несколько лет назад и сейчас постепенно выходят на новый уровень своих постановок, приглашая интересных постановщиков и работая с разными авторами. Они работают по собственным придуманным канонам, которые оптимизируют и совершенствуют. Мне кажется, рано или поздно Театр мюзикла придет к устоявшейся и отработанной за много десятилетий бродвейской бизнес-модели.

И, наконец, частная коммерческая компания Let It Show. Их первая постановка — «Пола Негри». Сейчас они ставят мюзикл «Джумео» по сюжету «Джульетты и Ромео». Их подход и бизнес-модель, основанные на частных инвестициях и окупаемости, наиболее прозрачны и понятны. Они, как и мы, целиком и полностью зависят от зрителей, успеха постановок и сборов.