Выигранная война — неначатая война

Из доклада "Проблемы войны и мира в теории международных отношений" профессора кафедры связей с общественностью факультета журналистики ОГУ доктора политических наук Г. В. Шешуковой на III Всероссийской научно-практической конференции "Народы Южного Урала на страже Родины", посвященной 100-летию начала Первой мировой войны и 440-летию Оренбургского казачьего войска.

В теории международных отношений существует ряд теорий, объясняющих природу мировых и локальных войн. Политики и ученые США и Европы часто ссылаются на эти теории для объяснения действий суверенных государств в международных отношениях. Попробуем объяснить современный кризис, вызванный присоединением Крыма к РФ, в парадигме известных теорий международных отношений.

В СМИ часто проводится сравнение начала Первой мировой войны и присоединения Крыма к РФ в 2014 году. В Российской империи в начале Первой мировой войны наблюдался всплеск патриотизма, эйфория, в обществе демонстрировалась широкая поддержка императора, а закончилось всё революцией и гибелью империи. Отсюда вывод: аналогичная ситуация произойдет в РФ после присоединения Крыма. Однако это сравнение не корректно потому, что в процессе присоединения Крыма войны удалось избежать. Выигранная война — это неначатая война. Присоединение Крыма произошло без военных действий.

По данным "Левада-Центра", который проводил социологический опрос 14–15 марта 2014 года, то есть до референдума в Крыму, 58 % жителей России поддержали бы введение российских войск на территорию Крыма и Украины. Вместе с тем в ходе этого же опроса выяснилось, что 83 % россиян беспокоит возможность вооруженного конфликта между Россией и Украиной. То есть очевидно, что россияне не хотели бы войны с Украиной. Не вызывает сомнения и то, что политическая элита и руководство России также стремятся избежать войны между нашими странами. При этом мы наблюдаем редкую консолидацию общества и элиты по поводу внешней политики, проводимой властью и В. Путиным.

24–28 марта 2014 года в вузах Оренбурга был проведен социологический опрос. Тема — присоединение Крыма к России. В опросе участвовали студенты, магистранты, преподаватели Оренбургского государственного университета, Оренбургского института (филиала) Университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА), Оренбургской государственной медицинской академии. 78 % всех опрошенных одобрили присоединение Крыма к России, 12 % не одобрили, остальные затруднились с ответом.

Основоположником теории политического реализма в США считается Г. Моргентау (1904–1980). С его точки зрения, международная политика, как и всякая другая, является борьбой за власть. Г. Моргентау сформулировал широко известный основной тезис политического реализма, который гласит: "Цели внешней политики должны определяться в терминах национального интереса и поддерживаться соответствующей силой". Однако то обстоятельство, что РФ является ядерной державой, налагает на РФ особую ответственность в российско-украинском кризисе.

Главная категория для теории политического реализма — это, безусловно, "сила". Политические реалисты понимают силу как обладание государством экономическими, политическими, военными ресурсами. Объяснение событий Первой и Второй мировых войн вполне вписывается в теорию политического реализма, хотя она была сформулирована после Второй мировой войны. Впрочем, эта теория не утратила своего потенциала и в первое двадцатилетие XXI века. США во многих локальных конфликтах действуют с позиций силы (военной, политической, экономической) и исходя из собственных национальных интересов.

Международное значение присоединения Крыма к России состоит в том, что Россия впервые после распада СССР сумела отстоять свои национальные интересы, несмотря на активное сопротивление Запада. Внутриполитическое значение присоединения Крыма состоит в том, что впервые за эти годы население страны сплотилось вокруг собственной политической элиты. В частности, об этом свидетельствует то, что рейтинг одобрения В. Путина в России, по данным последних социологических опросов, выше 80 %. Поэтому Россия может в настоящее время отстаивать национальные интересы с учетом новых возможностей, которых не было еще в нулевых.

В концепции либерализма выдвинут тезис о том, что государства перестают быть единственными субъектами международных отношений. Их в этом качестве теснят транснациональные компании, неправительственные организации, наконец, отдельные влиятельные "граждане мира". Главная категория для либералов — право, международное право. У сторонников политического либерализма взгляд на природу силы отличается от позиций сторонников политического реализма. Либералы полагают, что сила — это влияние ценностей, прав и свобод в обществе и государстве. Чем больше те или иные идеи распространены в обществе и мире, тем большей силой они обладают.

Профессор Гарвардского университета С. Хоффманн обоснованно говорит о бесперспективности "крестового похода за демократию" как средства перестройки мирового порядка в соответствии с западными, особенно американскими, стандартами. Именно такой поход Запада на Украину — в поддержку той власти, которая сменила В. Януковича, и привел к гражданской войне в стране. Как считает Д. Розенау, "современный мир расщепляется" на три мира, находящихся в состоянии взаимного антагонизма: 1) мир государств; 2) мир транснациональных предпринимателей; 3) мир социокультурных, конфессиональных, этнических и иных принадлежностей. Таким образом, природа международных отношений необычайно усложняется: они становятся менее стабильными, менее предсказуемыми и менее управляемыми. Растущая коммуникативность людей в мире усиливает регулятивные возможности международного права, механизмов коллективной безопасности, таким образом, как бы расширяется поле для сотрудничества на мировой арене.

Теория политического либерализма многими иронически определяется как политический идеализм. Но за ней будущее.

В последние годы выявилась серьезная проблема: противоречие между ведущими принципами международных отношений территориальной целостности и принципом самоопределения наций. Рассмотрим основные тезисы теории гуманитарной военной интервенции.

Под понятие гуманитарной военной интервенции не подпадают:

- миротворческие операции, проводимые ООН с согласия государства, на территории которого они предпринимаются;

- акции с использованием вооруженной силы по просьбе законного правительства (включая акции, предусмотренные соглашениями). Однако существуют ситуации, при которых нелегко установить, что является законным правительством или действительным согласием;

- военные операции, предпринимаемые государством с целью спасения своих граждан за рубежом от неминуемой угрозы их жизни или здоровью;

- акции принудительного характера, не включающие использование вооруженной силы.

Что может послужить достаточным основанием для произвольной интервенции на территорию суверенного государства? Во-первых, гуманитарную интервенцию предлагается рассматривать как универсальную форму отношений развитых стран с теми территориями, которые занимают неуправляемые хаотические общности. К ним обычно относят государства, в которых началась или продолжается гражданская война. Таким государством может стать Украина.

Во-вторых, целью гуманитарных интервенций следует считать обеспечение основных прав и свобод человека, прежде всего права на жизнь, на равный доступ к общественным благам, свободу передвижения и вероисповедания, исключение дискриминации по признакам пола, расы, национальности, языка и религии. По сути, это означает, что главная задача гуманитарной интервенции — создание на населенной территории, где нет действенных государственных структур, начальных, базовых, элементов правового порядка.

В-третьих, правильно изначально считать период присутствия гуманитарной миссии весьма продолжительным, поскольку важнейшее условие стабильной реализации прав человека — постепенное формирование государственных или иных властных институтов. К сожалению, практика показывает, что ни в одном регионе, где на протяжении последних пятнадцати лет осуществлялись гуманитарные интервенции, не было установлено даже относительного спокойствия.

Важнейшей задачей первого этапа гуманитарной интервенции обычно считается прекращение насилия, достигаемое либо посредством введения в страну миротворческих сил, разъединяющих противоборствующие стороны, либо через свержение режима, инициировавшего политику геноцида и этнических чисток, либо в результате отторжения части территории, населенной этническим или религиозным меньшинством, от остальной страны. Таким образом, основной проблемой народов, которые населяют большинство регионов, требующих гуманитарного вмешательства, является отсутствие культуры толерантности и привычка решать проблемы общественных отношений с помощью вооруженного насилия.

Основной задачей второго этапа гуманитарной интервенции обычно понимают создание дееспособных властных структур. Такое понимание представляется ошибочным, потому что создание властных структур по демократическому образцу не учитывает традиции, культуру и историю опекаемых стран. Критически важным для успеха гуманитарной миссии оказывается повышение уровня жизни, который катастрофически низок в странах, нуждающихся в помощи такого рода.

В качестве важного элемента третьего этапа гуманитарной интервенции нередко рассматривают выработку и реализацию так называемой стратегии нормализации ситуации, которая предусматривает передачу власти местному правительству и последующий вывод войск из района интервенции. Именно на этом этапе многие гуманитарные миссии сталкивались с наибольшими трудностями. Попытки американцев вмешаться в конфликты в Сомали и на Гаити, а англичан — в межэтническую гражданскую войну в Сьерра-Леоне завершились, в конечном счете, провалом и эвакуацией. Выведение войск из Ирака и Афганистана оборачивается слишком большими политическими потерями для государств Запада, да и для стран, подвергшихся гуманитарной интервенции.

Но самая главная проблема — это легитимация интервенции, так как имеет место нарушение суверенитета. Поэтому предлагается внести изменение в систему международного права и лишать несостоявшиеся государства суверенитета. А затем на основе решений международных организаций и фондов ликвидировать хаос на этих территориях, повышать уровень жизни, а потом уже восстанавливать суверенитет. Серьезная трудность связана с достижением культурной совместимости, если так можно сказать, субъектов и объектов интервенции. Скажем прямо: данную проблему невозможно решить, не отказавшись от "аксиомы" об универсальном характере западных ценностей.

В 1987 году Бернар Кушнер опубликовал книгу Le Devoir d’Ingerence ("Обязанность вмешаться"), в которой утверждал, что демократические государства не только имеют право, но и обязаны для защиты прав человека вмешиваться в дела иностранных государств, невзирая на их суверенитет. В 1999 году Генеральный секретарь ООН Кофи Аннан, выступая на сессии Генеральной Ассамблеи, призвал мировое сообщество к "ответственности по защите" мирного населения от бедствий войны в соответствии с нормами международного права, сказав: "Если гуманитарная интервенция действительно является неприемлемым ущемлением суверенитета, то как тогда отвечать на такие ситуации, грубые и систематические нарушения прав человека, которые противоречат всем правилам человеческого бытия?"

Суверенитет многих стран признан ошибочно и преждевременно. И этот вывод определяет саму возможность, и даже неизбежность, гуманитарного вмешательства.

Для нас выводы просты. Очевидно, что применение теории ограниченной гуманитарной интервенции для оправдания военного вмешательства РФ в ситуацию на юго-востоке Украины может привести к серьезным негативным последствиям для России и Украины.

Кроме того, нужно учитывать, что современные международные отношения определяются наличием одного полюса силы — США, которые обладают огромным преимуществом во всех сферах и на мировом пространстве. Но это не значит, что все международные процессы подчиняются США. Можно создать контральянс государств для конкуренции с США. Но это не изменит однополярный характер мира до тех пор, пока не появится полюс силы или государство, равное по ресурсам США. Возможный "кандидат" на это место — Китай.