Дом на кладбище (Рассказ священника)
Начинал я служить в сельской церкви и был тогда совсем молодым человеком, ни в колдунов, ни в нечистую силу не верил, думал, что все это — бабушкины сказки.
Тут странно получалось…
Я не сомневался, что бесы существуют, но знал об этом из книг, сам никогда с подобным не сталкивался, поэтому и считал, что в реальной жизни их нет.
И вот, закончив семинарию, получил приход и поселился в небольшом селе в Новгородской области. Дом священника находился рядом с храмом, почти на кладбище.
Удивительное это дело, скажу я вам.
Пока живет человек, его, бывает, и в церковь не дозовешься, а придет час помирать, и обязательно попросит, чтобы поближе к церкви положили.
А поближе места не хватает, вот и приходилось смотреть, как бы совсем усадьбу не превратили в кладбище. Однажды ночью проснулся, слышу — копают во дворе. Зажег свет, вышел с фонариком на крыльцо. Смотрю — в углу двора могилу начали копать. Лопаты побросаны, а копальщиков не видно, притаились в темноте.
— Православные! — говорю. — От ума ли будете? Мыслимое ли дело по ночам могилы рыть? Все равно ведь я к себе во двор вашего покойника не пущу, да и хорошо ли ему будет рядом с отхожим местом лежать?
Сказал так в темноту и вернулся в дом, свет погасил, сел у окошка. Смотрю, вылезли из кустов, повозились еще маленько и ушли. Утром вижу — зарыта могила, которую начали копать.
Но это я так, к слову вспомнил.
Нет-нет! Кладбища мы не боялись. Жили рядом, и кладбище нам о бренности земной напоминало…
Да… Так вот о нечистой силе.
Веришь в нее или нет, это ничего не значит. Главное, есть она на твоем приходе или нет.
Начал я внимание обращать, что некоторые мои прихожанки свечки на каноне переворачивают… Зачем они это делают, не понимаю. Но внимание стал обращать, ктотак поступает. Ну, и перед причастием на исповеди спрашиваю. Некоторые отпираются, а одна старушка, Ольгой ее звали, призналась.
— Я, — говорит, — батюшка, не знала, что нельзя такого делать.
— А, может, — спрашиваю у нее, — ты и еще чего не знаешь, можно ли делать, а делаешь?
— Не знаю, — говорит, — батюшка. — Вот просят сейчас у меня одну корову исправить. Жвачка у нее, понимаешь ли, пропала. К ветеринару ходили, а только он ничего не может. Дак пришли ко мне, просят сглаз снять… Я согласилась, а теперь после нашего разговору и не знаю — уж не грех ли это будет, людям-то помочь? Такая ведь семья бедная…
Вот говорит она мне так, а сама такая рябушчатая старушечка, в своих одежках на луковицу похожая. Посмотришь на нее, и заплакать хочется. А вопрос хитро поставила.
И главное, смотрит на меня и ждет, чего ей отвечу.
— А сумеешь? — спрашиваю.
— Дак ведь раньше делала. И с коров снимала порчу, и с другой животины приходилось. Дело это несложное, если знаешь как. Только вот теперь насчет греха я сомневаюсь. Помогаешь так людям, а оказывается, что грех это — помогать…
— Значит, знаешь… А знаешь, как сделать, чтобы заболела корова? Можешь так сделать?
— Дак это еще проще, чем исправить! Могу, конечное дело.
— Ну, так вот, бабуся… — говорю. — Если испортить умеешь, то и не исправляй тогда.
— Да потому, что один источник той силы в тебе — темный. И свечки на каноне тоже не переворачивай. Не бросишь этого занятия, к причастию не пущу!
Очень старушенция тогда огорчилась.
— Как же так? — говорит. — Ведь всегда делали такое?!
— А теперь больше не делай.
Такой вот у меня разговор состоялся.
Хоть и на исповеди, а все в курсе, что мы говорили. Свечки в церкви перестали переворачивать, а все равно смотрю — что-то не то вокруг происходит.
Какие-то черные кошки вокруг бегают… Идет вроде впереди человек, а приглядишься — нет никого там — только черная кошка лежит…
Не по себе, конечно, в такую минуту становится, но я специально на это внимания не обращал. Живу спокойно, службы веду в церкви.
А слухи, тени какие-то все приближались, приближались ко мне.
То дочка что-нибудь странное на кладбище увидит, то матушка напугается.
Старушечку, всю в черном, приметила, ходит вокруг могилки кругами и остановиться не может. Жена удивилась, смотрит на нее, пытается понять: что она такое делает. А старушенция, видно, почувствовала ее взгляд, обернулась, и выражение лица у нее, жена рассказывала, какое-то странное было — и злое, и одновременно растерянное. Вот посмотрела так, а потом вдруг исчезла.
И прихожане тоже часто жаловаться стали, неладное происходит что-то. Одна фельдшерица, серьезная такая женщина, квартиру освятить попросила. Что-то, говорит, непонятное завелось. После двенадцати часов ночи существо какое-то материализуется. Чуть больше метра высоты. Белое. Бегает по квартире, гремит… А то дак рука откуда-то высунется и душить начинает…
Фельдшерицу я хорошо знал, на службы в церковь регулярно ходила. Пошел к ней… Квартира странная, пока шли по улице, все тихо было, а вошли в квартиру и что откуда взялось, как будто свадьбы во всех квартирах играют… Шум, треск, завывания, как будто песни поют… Ну, я молитвы прочитал положенные, всю квартиру водой святой окропил… Вернулся домой, лег, просыпаюсь от стука. Что такое, думаю. Форточка закрыта, сквозняка нет. Посмотрел на аналойный столик, а это он стучит, аж ходуном ходит.
Я столик: «Во имя Отца и Сына и Святаго Духа» — перекрестил и снова заснул. А утром просыпаюсь, смотрю — вся краска на полу под аналоем изгрызена.
«Ну, — думаю, — недобрая душа это делала. Так дальше дело не пойдет»
И вот, после обедни, говорю я проповедь и как бы, между прочим, добавляю:
— Дорогие мои карги! Кто это так делает, я вас знаю. Кого в спину видел, кого сбоку. Так вот, имейте в виду, что я тут собираюсь служить долго. Я многих из вас переживу. И учтите поэтому, если не прекратите своими делами заниматься, как умрет кто из вас, так его мимо храма и пронесут — я отпевать не буду…
В общем, в таком духе я свое обличение произнес и к вечеру смотрю, попадает к моему дому старушечка, одна из тех, что свечки в церкви переворачивала. В одной руке у нее рыба сушеная, а в другой — баночка с уже заправленными грибами.
— Батюшка, — говорит, — уж простите меня. Я не знала, что это делать — Богу противно, вот и делала. И порчу наводила, и то делала, и это… Больше не буду грешить. Только уж и вы отпойте меня. Христом Богом прошу…
— Ну, что ж… — говорю. — Раз покаялась, то у меня на тебя зла нет. А перед Богом покаяться приходи в церковь, на исповедь!
— Спасибочки, — говорит, — батюшка! Обязательно приду. А это возьмите, это от всего сердца я. Откушайте, пожалуйста.
Взял я сушеную рыбу, баночку с грибами, и вот с грибами этими такая нехорошая история приключилась.
Матушка как раз вечерять собирала.
Картошечка молодая отварена у нее была. Лучку в огороде нарвала. А тут грибки. Обрадовалась она, когда их увидела. Как раз, говорит, к постной трапезе…
Ну, накрыли мы на стол. Помолились, как положено. А матушка, я еще тогда внимание на это обратил, как-то невнимательно к молитве отнеслась. Пока я молился, что-то на столе поправляла. Благословил я трапезу, сели мы вечерять…
В общем, через два часа увезли мою матушку с сильнейшим отравлением. Слава богу, в больнице откачали ее бедную.
Я только к утру и вернулся домой. Как же так, думаю, вместе с женою эти грибочки ел, а совсем ничего и не почувствовал, даже расстройства желудка не случилось…
Помолился я Богу, попросил в молитве жену за невнимание простить. Потом думал прилечь отдохнуть, а тут сушеная рыба на глаза попалась. Только уже и не рыба, а какое-то месиво из копошащихся червей. Перекрестил я подарок этот, снес в отхожее место, выкинул… И домой уже не стал заходить. Пошел, церковь открыл, молюсь там.
— Прости, — говорю, — Господи, меня грешного. Что же я удумал-то такое. Своим умом да хитростью с силою этой черной бороться! Сам себя, дурак я этакий, и перехитрил. Прости меня, окаянного, что в силе Твоей, в теплом Твоем заступничестве вроде как усомнился…
Ну, и после этого как рукой сняло.
И черные кошки куда-то пропали. И блазниться перестало.
Чуть что, только почувствую — сразу в церковь. Помолюсь, и снова покой на душе, тишь…
А матушка долго в больнице лежала. Уже совсем осень была, когда ее выписали. И хотя не напоминал я ей про то невнимание к молитве, но она, бедная, сама все поняла. Только радовалась, что Господь вразумил ее. Я, видя это, тоже рассказал про Божие вразумление. И про хитрость свою, и про молитву. Матушка меня поняла.
И вот однажды, только поужинал я, из церкви вернувшись, матушка и говорит мне:
— Пойди, отец. Посмотри. Там у крылечка женщина стоит какая-то. Вроде как насчет отпевания тебя спросить хочет. Очень просила тебя выйти.
Ну, я думаю, приехала издалека, к службе не попала, надо идти.
Оделся, выхожу на крылечко, а никакой женщины нет. Только дохлая кошка на крылечке лежит. Перекрестился я и, чтобы жену не пугать, отнес кошку в угол двора к отхожему месту, где ночные гости могилу-то копать начали, ну и зарыл там.
Возвращаюсь домой, матушка спрашивает:
— Да… — отвечаю. — Все в порядке.
— Ну и хорошо… — матушка говорит. — Очень женщина жалкая была. Уж так просила меня, так просила, чтобы ты вышел. Слава Богу, что договорился добром.
Не стал я ничего матушке говорить, чтобы не расстраивать ее, а на следующий день, уже ближе к вечеру, «Нива» к моему дому подъезжает. Выходит мужчина, такой представительный, и говорит, что матерь помирает. Очень просила, чтобы исповедать приехал, соборовать перед смертью-то.
Ну, раз такое дело, надо ехать. Взял, что требуется, и поехал.
И вот вводят меня к умирающей… Я ее сразу признал.
— Ну-ну… — говорю. — Про грибочки, небось, свои перед смертью вспомнила?
— Чего про них вспоминать? — она отвечает. — Не потому я, батюшка, так долго мучаюсь, что грибов тебе отнесла. Страшнее я дело совершила. Невестку свою убила.
— Зачем же ты, карга старая, такое сделала? — спрашиваю у нее.
— А не любила ее… — отвечает. — Легко было, вот и сделала. Только потом тяжесть почувствовала. Теперь уже и не отпускает — так тяжело. В общем, чего говорить пустое? Для себя ничего не прошу, потому что знаю: нет для меня ничего. А невестку ты, батюшка, отпой, как положено. Настасьей звать…
— Здесь у нас все — крещеные. А Настасью отпеть ты и жене своей обещал вчера. Не забыл еще?
— Помню, — отвечаю. — А чего сама-то не зашла в дом вчера?
— Дак зайдешь к тебе, как же… Все двери и окна зааминены. Значит, отпоешь?
— Отпою, — говорю. — Где она у вас похоронена?
— Дак во дворе у тебя! — отвечает старуха. — Сам и схоронил вчера у отхожего места. Позабыл разве?
Ничего я не сказал, перекрестился только. Потом старуху перекрестил, завыла она ужасно, закорчилась. Тут вбежал в комнату сын, который на машине меня привез, ничего не говоря, вытолкал из дома. Посадил в «Ниву» свою, отвез назад. Денег мне хотел сунуть, да я только руку для крестного знаменья поднял, он и уехал сразу…
Священник вздохнул, завершая свой рассказ, и перекрестился.
— А Настасью эту… — спросил я. — Вы отпели?
— Отпел, — ответил священник. — Тут ведь какое дело получилось. Утром пошел я к председателю сельсовета нашего и рассказал ему, что старуха про могилу сказала. Не знаю, говорю, может, и наврала ведьма старая. А только нехорошо получится, если человек у отхожего места похоронен.
Председатель сельсовета затылок почесал, а потом и говорит, что всякое может быть. А только если мы и пустую землю раскопаем, так никакого нарушения закона не произойдет. Чего же и не выкопать яму?
В общем, раскопали мы.
Действительно, женщина там оказалась.
И главное — вроде как только сейчас и положенная.
Ну, тут пришлось в милицию сообщать. Они тело увезли на экспертизу. С меня допрос сняли…
Потом уж и не знаю, какое расследование вели. Только через несколько дней вызвал меня (это еще в прежние времена было) уполномоченный и попросил не распространяться насчет вскрытого захоронения.
— А отпеть-то ее можно будет? — спрашиваю. — Слово у меня дано, что отпою.
— Да, отпевайте, — говорит уполномоченный, — сколько хотите. Все равно ее у вас на кладбище и решено похоронить.
В общем, привезли ее в гробу к нам в церковь, отпел я рабу Божию Анастасию. Потом похоронили ее…
И вот что интересно…
Когда отпеваешь, всегда чувствуешь или тяжесть, или легкость. Это, видно, зависит от того, в чьих руках душа человека находится.
Да… Еще, бывает, тяжело отпевать тех, которых сжигают. Иногда и восемь человек отпоешь, а не устанешь так, как одного сожженного отпевая.
— А ее, Анастасию эту, легко отпевать было?
— Легко… — ответил священник. — Даже удивительно легко. Словно праведницу отпевал…
И он перекрестился.
Перекрестился и я, уже не решаясь дальше продолжать расспросы.
Автор Николай Коняев, умалчивает))
Вспомни Н.В. Гоголя «…Ведь у нас в Киеве все бабы, которые сидят на базаре, – ведьмы».
То есть если у человека нет денег на место на кладбище для погребения в землю, он не может быть отпет в храме?
А из какой именно книги взят отрывок?)
желающие что бы их тело отпевали перед захоронением, верят что после смерти душа остаётся в мёртвом теле? это как то нелепо
где это в моей родной области такая деревня?)
Минниханов жестко раскритиковал главу Актанышского района за случай со спиленным крестом
Ситуации, подобные случившейся на кладбище в Актанышском районе, недопустимы в Татарстане, подчеркнул Президент республики Рустам Минниханов. Он вынес строгое предупреждение главе района Энгелю Фаттахову и поручил ему обеспечить все работы по восстановлению разрушенной могилы.
«Республика Татарстан всегда была и остается местом, где с равным уважением относятся к представителям всех религий. Задача органов власти всех уровней в своей работе строго следовать этому принципу», — сказал Президент РТ.
Напомним, в октябре на одной из могил на кладбище в Актаныше был спилен крест. Руководитель Татарстана остался недоволен информацией, представленной администрацией района, заявив о ее халатности к произошедшему.
«Подобное явление для республики недопустимо! Глава района несет личную ответственность за ситуацию. Случившееся требует самого тщательного расследования, а виновных, совершивших вандализм нужно наказать по всей строгости закона», — подчеркнул Рустам Минниханов.
Он также поручил восстановить захоронение с учетом пожеланий семьи усопшего.
В ТАТАРСТАНЕ НА СЕЛЬСКОМ КЛАДБИЩЕ СПИЛИЛИ ПРАВОСЛАВНЫЙ КРЕСТ, А МЕСТНЫЕ ВЛАСТИ ПОСОВЕТОВАЛИ РОДСТВЕННИКАМ ПОКОЙНОГО НЕ СТАВИТЬ НОВЫЙ
Спилили крест на могиле православного жителя Набережных Челнов, которого похоронили минувшей осенью в райцентре Актаныш согласно последней воле покойного. Возмущенные родственники Виктора Смирнова считают, что вандализм - дело рук радикально настроенных мусульман села. Семья мужчины обратилась за помощью в администрацию района - ведь официально кладбище является не мусульманским, а общественным. Местные чиновники это подтвердили, но принялись уговаривать родных не ставить крест заново, чтобы не сердить мусульман. «Даже местный участковый, которому мы написали заявление о вандализме, предложил перезахоронить Виктора в другом месте!» - рассказала «Вечерней Казани» свояченица покойного.
Как рассказала «Вечерней Казани» Ирина Грегоржевская, ее зять - муж родной сестры Виктор Смирнов умер 25 сентября 2021 года от сердечной недостаточности, ему было всего 46 лет.
- В прошлом году Виктор тяжело перенес ковид, видимо, он дал осложнение на сердце. Во время болезни зять сказал сестре Римме, что хочет быть похоронен в Актаныше. Это наша с сестрой родина, сам Виктор тоже жил там какое-то время, он даже там прописан и очень любил это место, - отметила Ирина. - Когда Вити не стало, моя сестра позвонила смотрителю кладбищ в Актаныше Илдусу Хусаинову, сказала, что нужно место для православного захоронения. В Актаныше два кладбища, с разных сторон села. Мы сначала хотели похоронить Витю на том кладбище, где наш отец похоронен, но нам сразу сказали, что оно только для мусульман. Тогда взяли разрешение на захоронение на другом кладбище, где уже есть могилы православных усопших. Похороны прошли 27 сентября. И когда гроб уже закопали, смотритель кладбища нам заявил, что не рекомендует ставить на могилу крест, так как местные мусульмане могут его снести. И добавил, что мулла Руслан-хазрат не разрешает устанавливать кресты на православные могилы. Мы удивились таким требованиям, но все-таки поставили деревянный крест, зная, что действуем законно.
9 октября родные Виктора Смирнова снова приехали в Актаныш на могилу и обнаружили, что крест спилен. Жена покойного Римма сразу же обратилась в полицию, а Ирина пошла в администрацию района в надежде, что местные власти помогут разобраться в ситуации. Женщина также написала о происшествии в актанышские паблики в соцсетях, пообещав вознаграждение за информацию о вандалах. Однако в ответ получила море негатива.
- Многие комментарии были оскорбительными и разжигающими межнациональную рознь. Были, конечно, и слова поддержки, но мало, - продолжает Грегоржевская. - Я зафиксировала все радикальные высказывания и написала заявление в полицию. Вскоре нас с сестрой пригласили на встречу в администрацию района. Там были замглавы Актанышского района Райхан Галимянова, руководитель исполкома Актанышского сельского поселения Ильнур Хузин и имам-мухтасиб Актанышского района Руслан-хазрат Муртазин. Местные чиновники признали, что кладбище, на котором похоронен Виктор, не конфессиональное мусульманское, а общественное, но всячески уговаривали нас не возвращать крест на могилу. Говорили, что Актаныш - это чисто татарский район, что здесь всеми силами стараются сохранить татарский язык и существующую «национальную чистоту». Более того, Галимянова сказала, что и глава Актанышского района Энгель Фаттахов против того, чтобы на кладбище устанавливали кресты. Мы, в свою очередь, высказали свои предложения по урегулированию ситуации, в частности, предложили местным властям объявить населению, что кладбище общественное, что люди других конфессий тоже имеют право быть здесь захороненными и их нельзя дискриминировать. Предложили также создать отдельные зоны на кладбище для мусульман и православных, чтобы не возникало конфликтных ситуаций, установить видеонаблюдение. Нам пообещали принять меры и попросили не поднимать шум в СМИ и соцсетях. Мы ждали-ждали, но никаких действий со стороны актанышских властей не последовало. В ноябре мы поставили на могиле Виктора новый крест, поменьше размером.
По словам Ирины Грегоржевской, виновных в осквернении могилы ее зятя так и не нашли, уголовное дело приостановили.
- Участковый полиции, к которому мы обратились с заявлением, просто предложил перезахоронить Виктора где-нибудь в другом месте! Не привлекли пока к ответственности и авторов радикальных комментариев. Мы просто шокированы политикой национализма в районе! А как же толерантность, о которой столько говорят? - возмущается Ирина Грегоржевская. - Раньше в Актаныше такого не было, все жили дружно. В нашей семье тоже есть представители разных конфессий, я, к слову, сама мусульманка, но мы все друг друга уважаем. Власти района просто обязаны что-то предпринять в этой ситуации и разграничить участки на кладбище, чтобы не допускать дискриминации и обеспечить мусульманам возможность быть захороненными отдельно от представителей других конфессий.
На официальном сайте муниципального района любой желающий может ознакомиться с документом «Положение об организации ритуальных услуг, погребения и содержание мест захоронения (кладбищ) на территории Актанышского сельского поселения Актанышского муниципального района РТ» № 19 от 18.06.2015 г. Согласно ему кладбища на территории села Актаныш носят статус общественных, а не вероисповедальных. А значит, в соответствии с Федеральным законом «О погребении и похоронном деле» они предназначены для погребения умерших любых верований. В отличие от вероисповедальных кладбищ.
В администрации Актанышского района «Вечерней Казани» подтвердили, что советовали родственникам покойного Виктора Смирнова не устанавливать православный крест на могиле:
«Смотритель кладбища в устном порядке объяснил о нежелательности установки креста, аргументировав тем, что на территории района проживают преимущественно мусульмане, также и на кладбище погребены в основном мусульмане. Была достигнута договоренность, что будет установлена мемориальная плита, на которой будет изображен крест.
Однако в сентябре родственниками был установлен деревянный крест (без плиты) над могилой. Через несколько дней неустановленные лица спилили крест. Родственники обратились в полицию. 07.11.2021 возбуждено уголовное дело по ч. 1 ст. 244 УК РФ, 06.12.2021 уголовное дело приостановлено.
Родственники В.А. Смирнова обратились в администрацию Актанышского района, было принято решение о восстановлении надгробия. Родственники покойного установили новый деревянный крест, и администрация района взяла на себя обязательство по его сохранности. Весной договорились установить новый надгробный камень с православной символикой», - сообщили в пресс-службе района.
- На кладбище, где похоронили Виктора Смирнова, действительно есть захоронения христиан, но их родные там кресты не устанавливали, по прошествии необходимого времени они ставили сразу памятники, - добавила в разговоре с корреспондентом «ВК» замглавы Актанышского района Райхан Галимянова. - Когда я просила близких покойного не устанавливать крест заново, это был лишь совет, чтобы избежать повторного вандализма и не усугублять ситуацию еще больше. На сегодняшний день крест стоит нетронутый, мы наблюдаем за этим. Безусловно, то, что произошло, очень жестоко и недопустимо. Проводить разъяснительную работу среди населения планируем на сходах граждан по итогам года. Это будет в конце января - начале февраля.