Барбадос: солнце, пляжи и морепродукты

Колониальный шик отелей, почти нетронутая готовкой рыба, прекрасное море и пляжи мельчайшего белого песка — все это Барбадос, родина рома и певицы Рианны.

Геннадий Иозефавичус, решив, что за девять лет, прошедших со времени его прежней поездки, остров должен был измениться, отправился на Барбадос.

У входа в зал прилета аэропорта Грантли-Адамса меня ждала роскошная девушка. Из тех, про кого здесь, на Барбадосе, говорят «big and beautiful». На роскошной груди у девушки была прикреплена бирка с именем Sofia, в руке София держала табличку с моей нещадно исковерканной фамилией. Задачей Софии было провести меня сквозь пограничный контроль без очереди. Такая услуга — девушка, умеющая проводить через границу, — была включена в стоимость моего junior suite в отеле The Fairmont Royal Pavilion. В качестве бонуса.

На Барбадосе до того я был лишь однажды, девять лет назад, и тогда, накануне Нового года, простоять в очереди пришлось часа три. Без воды и кондиционера, в душном помещении аэропорта, похожего на гигантский сарай.

Сахар более не приносит денег, и старые заводики приспосабливают под иные нужды

Вместо сарая теперь — вполне роскошное здание, с кондиционерами, работающими на полную мощность, так что даже стояние в очереди к пограничнику не превращается в пытку. Впрочем, без очереди — все равно лучше. Офицер, сличив фотографию в моем паспорте с лицом лучезарно ему улыбавшейся Софии, поставил печать, и мы пошли получать багаж. Тем временем на мой телефон пришло сообщение, и, пока я пытался понять, почему «Билайн» приветствует меня на Ямайке, а не на Барбадосе, София шепотом учила меня осторожности: «Сэр, вы бы убрали телефон. Да и часы совсем не обязательно демонстрировать. Мало ли что».

Советы премудрой Софии мне не понадобились. Как и предостережения товарища, накануне поездки советовавшего не заезжать на восточный берег острова без особой нужды и с фотокамерой. Хулиганской своей стороной Барбадос ко мне не повернулся. Наверное, не там я проводил время, предпочитая восточному побережью западное, а злачным местам — местные отменные рестораны.

Все планы на активный отдых на Барбадосе рушатся на пляже: на белом песке да у синего моря хочется только лежать

В первый же вечер я решил отправиться в Cin Cin, самое новое гастрономическое заведение острова, рекомендованное мне двумя таксистами, одним консьержем и полудюжиной журналов, найденных в гостиничном номере. Свободных мест в Cin Cin в нормальное время не было, а потому ужинать пришлось в шесть часов, когда за остальными столами еще никого не было. Впрочем, Ларри Роджерс, повар и владелец, на кухне был, и сырую рыбу с соусом понзу, имбирем, чили и каперсами мне принесли минут через пять после заказа. Столь же быстро шеф приготовил и тунца — лишь слегка обжарив его в специях.

Ветер и шум волн заглушали голоса, но было ясно, что серферы орут от восторга. Ну, или матерятся

Примерно то же самое — совсем сырую или едва приготовленную рыбу — я заказывал все последующие дни. «Сырой» тренд доплыл до Барбадоса, и местные повара теперь предпочитают не портить продукты готовкой, зато щедро сдабривают махи-махи (самую распространенную у берегов острова рыбу; ее здесь — к ужасу посетителей — называют дельфином) и морского окуня дальневосточными соусами вроде того же понзу, который делается из рисового уксуса, сладкого вина, хлопьев сушеного тунца, водорослей и цитрусовых. В Daphne’s (ресторане по соседству с предназначенным только для взрослых, то есть отчаянно модным отелем The House) мне подавали карпаччо из махи-махи и лосося с сычуаньским перцем, в Cobblers Cove — чуть выдержанного в патоке тунца и маринованных в лимонном соке креветок, в The Cliff — тартар из тунца с васаби и того же тунца, только слегка обожженного на открытом огне, в Bajan Blue — севиче из окуня.

Фирменный цвет лучшего карибского отеля Sandy Lane – розовый Рыба и морепродукты, конечно, подаются не только очевидно сырыми. В Sandpiper я ел классические fish’n’chips, а в Cobblers Cove — «улов мистера Баркера» (старого рыбака, каждое утро выходящего в море и доставляющего к обеду свою добычу на кухню) — рыбу, приготовленную «до черноты»: филе обмазывают специями (паприка, кайенский и черный перец, тимьян и пр.), маслом и бросают в раскаленную чугунную утятницу, где каждая сторона «обугливается» по 2-3 минуты. Внутри рыба все равно остается сырой.

Заказывать можно не только рыбу. В том же Bajan Blue, ресторане при лучшем карибском отеле Sandy Lane, в меню есть и стейки, и артишок по-римски, и даже пицца за 485 местных долларов — с трюфелями и. жареной картошкой. Пицца эта расходится как горячие пирожки. Что не удивительно — самые скромные номера в Sandy Lane не отдаются дешевле тысячи долларов (не местных, американских), и это не в сезон! Но и получает гость за свои деньги совсем уж космического уровня сервис (даже в лежаки на пляже вмонтированы кнопки вызова официантов), отменную еду и возможность сдать детей в kid’s club, в котором даже самые привередливые чада готовы проводить время от заката до рассвета, а некоторые и вовсе от рождения до совершеннолетия. Раньше в комплекте еще был Лучано Паваротти (тенор часто снимал в Sandy Lane виллу на берегу, потому его можно было видеть в окрестностях), но и сейчас в отеле останавливаются гости с узнаваемыми физиономиями и голливудскими повадками. Вроде Рианны, канонической исполнительницы барбадосского гимна.

Фирменный цвет лучшего карибского отеля Sandy Lane – розовый

Рыба и морепродукты, конечно, подаются не только очевидно сырыми. В Sandpiper я ел классические fish’n’chips, а в Cobblers Cove — «улов мистера Баркера» (старого рыбака, каждое утро выходящего в море и доставляющего к обеду свою добычу на кухню) — рыбу, приготовленную «до черноты»: филе обмазывают специями (паприка, кайенский и черный перец, тимьян и пр.), маслом и бросают в раскаленную чугунную утятницу, где каждая сторона «обугливается» по 2-3 минуты. Внутри рыба все равно остается сырой.