«Малыш на драйве», «Тюльпанная лихорадка» и «Оно приходит ночью» Разбор кинопремьер с Алисой Таёжной

Малыш (Энсел Элгорт) раздражает всех своей молодостью, темными очками и привычкой не вынимать наушники из ушей во время разговора. Он регулярно получает поручения от мафиози (Кевин Спейси) и всегда оказывается в нужное время в нужном месте за рулем легковой машины, на которой грабители увозят деньги с очередного задания. Каждый раз ему приходится мириться с хамством подельников, которым не нравится его отсутствующий взгляд и привычка бить пальцами по столу в ритм новой песне. Малыш хранит деньги под половицей, общается жестами с глухонемым соседом и больше всего хочет пригласить на свидание симпатичную официантку Дебору. Последнее большое дело, на которое грабители отправляются в масках Остина Пауэрса, — и Малышу обещают свободу от банды. Через запятую мы узнаем о том, что стряслось с его слухом, какой кошмарный несчастный случай он пережил в детстве и почему его привязанность к музыке сильнее его самого. А еще услышим несколько десятков отличных песен — от The Beach Boys до Барри Уайта.

Вуаля — так выглядит бодрый, ироничный и свежий летний экшен, каким он должен быть, если за фильм берутся отличные актеры и Эдгар Райт — автор «Типа крутых легавых», «Зомби по имени Шон», «Скотта Пилигрима» и растасканного на цитаты сериала Spaced (если еще не видели его, самое время восполнить пробел). Здесь на месте все: одновременно пресная и злая физиономия Спейси, харизма Джейми Фокса и глупая ухмылка Фли (почему его так редко приглашают в кино?), карамельная улыбка Лили Джеймс, фанк и погони на машине, которые в плохом кино пытаются выдать себя за целый фильм. Показывающий язык «Драйву» и наследующий классическому «Водителю» Уолтера Хилла, «Малыш на драйве» — это не кино про скорость и инерцию cюжета, как франшиза «Форсажа», а единичное высказывание в жанре, где быть оригинальным практически невозможно. Все, что Райт проделал с зомби и компьютерной ностальгией в прошлых фильмах, он проворачивает и здесь, в очередной раз прорабатывая затертый на первый взгляд сюжет c отличным пониманием ритма и природы комического. На первом месте — актеры, которым по силам держать кадр (уже известный Элгорт выстреливает, кажется, впервые только тут), на втором — хореография в самом широком смысле этого слова. Фильм танцует с начальных титров до каждого выпущенного патрона — развязно и очень ритмично, пробирая непосредственностью в самых клишированных местах. Причем Райт знает матчасть не хуже истории музыки: здесь шутят по мотивам «Настоящей любви» и называют пиццерию «Хорошие парни».

Трудно объяснить, чем фильм, который ты посмотрел однажды с удовольствием, принципиально отличается от фильма, который будешь пересматривать годами, но кажется, что «Малыш на драйве» — среди последних. Это покоряющий жанровый фильм, не пытающийся пустить пыль в глаза и притвориться чем-то большим: Райт в курсе, что снимает развлечение, и крадет как уже сложившийся художник.

«Тюльпанная лихорадка»

Режиссер: Джастин Чадвик

Мыльная опера про голландский золотой век

Первая половина ХVII века, Голландия — одна из главных морских держав с десятками колоний по всему миру. Юная София (Алисия Викандер) попадает из монастыря в прохладные объятия богатейшего торговца специями Корнелиуса (Кристоф Вальц) — у него есть любовница в Утрехте, досадная привычка называть собственный член «солдатиком» и планы зачать наследника до конца года: при неудачной попытке молодую жену можно сдать обратно в монастырь. София пошла на эту жертву, чтобы обеспечить свои сестрам лучшую жизнь в Америке (Нью-Йорк тогда еще называли Новым Амстердамом), но ежедневно плачет по ночам и находит утешение только в обществе служанки — розовощекой Марии, крутящей интрижку с продавцом рыбы. Корнелиус как статусный голландский гражданин решается на супружеский портрет с женой и приглашает для работы молодого и якобы перспективного художника Яна (Дэйна ДеХаана), хотя по его холстам не скажешь, что ему можно доверить нарисовать даже тарелку с виноградом. Между скучающей женой и художником ни с чего начинается очень страстный роман (постельные сцены в «Тюльпанной лихорадке» заменяют половину диалогов — жаль, что не все), пока Амстердам торгует тюльпанными луковицами по безумным ценам. Денежный пузырь вот-вот лопнет, а София и Ян планируют бегство — от мужа, города, где их все знают, и условностей, сковывающих их ежедневный выбор.

Все вышеперечисленное хорошо смотрелось бы на дешевой книжной обложке — пара полуголых тел переплетаются рядом с букетом тюльпанов на фоне амстердамского окошка. «Тюльпанная лихорадка» — это набор базовых сюжетных схем и неискушенных диалогов, после которых в памяти остается в лучшем случае спина Викандер и ее кобальтовое синее платье. Когда голландский золотой век расходится на туристические реплики делфтского фарфора и деревянные тюльпаны в дьюти-фри, нет ничего странного в чьем-то желании наспех слепить свою «Девушку с жемчужной сережкой», тем более из книжного бестселлера. Но все же непонятно, как на свет мог родиться фильм с репликами: «Я хочу узнать все про тюльпанный бизнес! Надеюсь, это решит мои проблемы», — а также по какой квоте сюда попали совершенно неуместные Зак Галифианакис, Джуди Денч и Кара Делевинь. И что надо сделать с Кристофом Вальцем, чтобы после его роли запомнились только усы и воротник.

Так или иначе, это кино действительно существует — и с этим можно только смириться. Существует с опекающим закадровым голосом, обещаниями героев друг другу «мы сбежим отсюда» на фоне розового заката, с бородатыми шутками о сексе и бездарными масляными холстами, пародирующими, иначе не скажешь, голландскую традицию ХVII века. «Лихорадка» слеплена наспех не только из продаваемой книжки, но и из набора обывательских представлений о барочной эпохе и мелодраме вообще: хмурый город, художник в мастерской, грустная незнакомка у окна, тот самый страстный поцелуй. Сразу после оргазма здесь тянутся за мольбертом; признаются в любви: «Ты украла мое сердце», — а потом бросают: «Боже, я влюбился!» — и кидаются наутек неизвестно куда. Это не преувеличения, а цитаты. Здесь будут нежданные наследники и «всепоглощающая страсть», безыскусное вранье и сцены наигранных буйных попоек. Банкротство, конечно, сравнят с похмельем. Любовь — с пробуждением ото сна. Оба героя, ставшие любовниками без каких-либо причин, почти не обмениваются репликами до секса и начинают совокупляться буквально с порога, а расстаются фразой «прошла моя лихорадка». Умудренная жизнью настоятельница и скабрезный бизнес-партнер отмеряют сюжет по часам. Нет ничего страшного в том, чтобы сочинять жили-были с историческими отсылками, пока тебе не вручат пластиковый магнитик в форме картины Вермеера со словами, что это фрагмент великого мастера. В голландском золотом веке было куда больше недосказанностей и нюансов, но с типичным голливудским нахрапом (прочитал книгу — посмотри фильм) мы получаем просто еще один бессмысленный сувенир.