Шри-Ланка, апрель-2006, часть 3-я

«Везде одно и то же – деревья, лианы, реки и холмы. Крики птиц, вой гиббонов и рычание хищников, от которого стынет кровь в жилах… Ты ходишь кругами, не находя своего подразделения, - пока не умрешь с голода», - так писал один военный хирург, побывавший в джунглях Вьетнама.

Пока одни бледнолицые испытывали необъяснимый ужас перед джунглями, других манили невиданные красоты и неизведанные тропы тропических дождевых лесов. Благодаря таким первопроходцам, как Стэнли, Ливингстон, Раффлз, Джонстон и многим другим мы знаем, что настоящие джунгли – отнюдь не враг человека, а, в первую очередь, источник удивительный открытий. Если вы будете дружелюбно настроены по отношению к джунглям, скорее всего, они ответят вам тем же. Некоторым туристам кажется, что, как только они спустятся с трапа самолета где-нибудь в экзотической стране, их тут же окружит рой малярийных комаров, по ногам запрыгают песчаные блохи, из ближайшей лужи оттопырит свой ядовитый шип скат-хвостокол, а сотня-другая кобр спляшет воинственный танец смерти на пороге ближайшего отеля.Безусловно, во всем есть доля правды, но на то мы и люди разумные, чтобы фильтровать и переосмысливать информацию! Итак, что же на деле ждет человека в тропиках?

Я порядком подустала объяснять окружающим причины своей странной любви к змеям. Мои попытки расшевелить умы, скованные необъяснимым ужасом перед «этими скользкими гадами» довольны бессмысленны. Поэтому на сей раз лишь сошлюсь на свидетельства известных ученых, посвятивших свою жизнь изучению тропических лесов. Так вот, все они в один голос утверждают, что змеи им представляются гораздо менее враждебными и нежелательными соседями, чем местные красотки, мачо и прочие пройдохи. Днем джунгли, как правило, кажутся неживыми. Лишь птичья какафония в верхнем пологе не смолкает ни на минуту. Чтобы найти змею, надо очень и очень постараться. Поэтому вопросы змеефобов - любителей пляжного отдыха, собравшихся на побережье Индийского океана, меня забавляют и удручают одновременно. Конечно, если вы собрались разгуливать по джунглям ночью – это уже другой вопрос. Но и в этом случае более опасным может оказаться ядовитое растение, за которое вы случайно ухватитесь, чем змея.

Заметьте, сколько бы змей, по слухам, не кишело в джунглях, аборигены все равно расхаживают либо босиком, либо в шлепанцах. Вспоминается совет из журнала Космополитен: «В джунглях Азии много змей. Если вы туда соберетесь – наденьте высокие сапоги». Ха, хотела бы я посмотреть на мазохиста, который ходит в банных условиях в сапогах!

Британец, который летел со мной из Дохи в Коломбо, поинтересовался:- А вы сделали прививки от малярии, от желтой лихорадки и всего остального?Я недоуменно пожала плечами:- Зачем мне зря травить свой организм! На Цейлоне довольно безопасно, вот увидите!- Мне сказали сделать 6 уколов – я и сделал, - пробормотал законопослушный гражданин.Такое искусственное нагнетание страха свойственно многим странам.

Сингальцы, когда узнавали, что я собираюсь в лес Синхараджа, делали испуганные лица и в очередной раз давали ценные указания:- Обязательно наденьте закрытую обувь!- Мне слишком жаль свои ноги, чтобы расхаживать при такой жаре и влажности в кроссовках, - отвечала я.

Но больше всего меня запугивали слухами о полчищах кровожадных москитов и о страшных и ужасных наземных пиявках, которыми якобы кишмя кишит лес, и которые гроздьями виснут на человеке.

Так вот, за все путешествие меня укусили всего 2 москита и 1 пиявка, да и то из-за моей неосмотрительности – я решила прогуляться среди диких орхидей в коротком сарафане. Когда мы заходим летом в подмосковный лес – нас буквально облепляют комары, а за шиворот время от времени падают клещи. Комары кружат и в наших квартирах, причем зачастую круглый год. Я никогда не забуду практику в Орловском полесье, когда с утра до ночи мы были облеплены слепнями, комарами и мошкарой. Это было болезненно невыносимо. Всего этого кошмара в лесах Цейлона нет! Хотя, быть может, это только ко мне тамошняя природа столь любезна? Пиявки действительно неприятны. Но, скорее, психологически. Кусаются они не больно, т.к. пользуются при укусе «анестезией», но ощущения от их скользких тел, шевелящихся у вас на коже – незабываемы. После этого еще долго мерещится, будто бы гадкие создания бегают по вам, пытаясь взобраться по ноге к шее.

Все пиявки относятся к классу кольчатых червей, то есть они – родичи столь полезных и безобидных дождевых червяков. Чтобы накормить подмосковных пиявок – надо очень постараться. Долго бродить по различным водоемам и ждать, когда же они решаться откушать вашей крови. Поскольку пиявки очень чувствительны к плохой экологии, возможно, вы никогда в жизни не видели и не увидите их в природе. В Азии с этим обстоит проще. Небольшие наземные пиявки коричневого цвета шустро бегают по влажным тропическим лесам. Но только по очень влажным, вроде Синхараджи. В других лесах Цейлона я их, к счастью, не встречала. Дабы не стать добычей этих склизких вампиров, достаточно надеть плотные высокие носки, бриджи с резинкой, плотно прилегающей к щиколотке и каждые 10 минут снимать пиявок, добравшихся до уровня живота. У них очень цепкие присоски, передвигаются они по принципу перекидной линейки-треугольника, и, если забыть об их существовании, могут добраться до шеи. Там вы их, конечно, увидите, брызните на них аэрозолем от клещей и комаров, и они отвалятся (это лучше, чем отдирать упрямых тварюшек и затем наблюдать фонтанчик крови на месте укуса), но лучше не допускать их до тела.

Кому по-настоящему пригодился мой ядовитый аэрозоль, так это Рохиту. Ни смотря ни на что, он расхаживал по лесу босиком, и все пиявки были его. Поэтому Рохит то и дело брызгал в них из баллончика и танцевал джигу то на одной ноге, то на другой.Кстати, если все время двигаться, то пиявки вас не тронут. Но это не просто. Так и тянет передохнуть, полюбоваться орхидеями.

Гораздо больше, чем москитов, я опасалась проблем с моей аллергией. Что может быть неприятнее, чем внезапная затрудненность дыхания в какой-нибудь затерянной деревеньке в чужой стране! К счастью, употреблять эуфиллин мне не пришлось. Напротив, я себя чувствовала здесь гораздо лучше, чем в привычном Подмосковье. Чистый воздух, вихрь волшебных впечатлений и только положительные эмоции – по-моему, это пойдет только на пользу любому болезненному европейцу. Все тебе улыбаются, пожимают руки и т.д. В таком климате быть чрезмерно агрессивным или серьезным просто невозможно.

Итак, покинув парк Яла, через 5 часов очень тяжелой дороги я достигла главной цели своего путешествия – дождевого леса Синхараджа («король-лев»). Дорога петляла по горам, местами она была совершенно разбита, что, в общем-то, не типично для Шри-Ланки. Дома попадались все реже, все большую площадь занимали леса и чайные плантации. Наконец-то по обочинам дороги алламанды и бугенвиллеи сменились розовыми орхидеями. Изредка дорогу переходили тамилы с огромными мешками на голове.- Здесь – другая жизнь. Бедная, - изрек Рохит.- Не-а. Другая жизнь – это у нас, в России.Последний раз Рохит ездил в Синхараджу 10 лет назад, поэтому время от времени останавливался и вопрошал у местных, туда ли мы едем. Купив разрешение на посещение леса в Информационном центре заповедника, я с приятным удивлением узрела в журнале посетителей за апрель россиянку Анну Большакову. Ага! Напрасно это место называют дырой, знающие люди сюда тянутся.Оставив автомобиль на стоянке возле Информационного центра, мы потопали ко входу в заповедник – 3 км пешком по горной тропе. И тут-то я поняла, что до этого вокруг меня была не влажность, а пустяки! Настоящая влажность – вот она. Примерно как в сауне, уже через пять минут ходьбы мы стали абсолютно мокрые и присели отдохнуть на ближайший валун. Пока я разглядывала мертвого черного скорпиона, Рохит бормотал:- Ты не передумала войти в лес? Такая глушь…

Sinharadja Rain Forest - последний девственный лес Шри-Ланки – покрывает территорию в 11187 га. Он абсолютно не похож на обычный подмосковный лес. Во-первых, это не равнина, а цепь горных хребтов между притоками рек Калу и Джин, что затрудняет прогулки по лесу. Во-вторых, растительность здесь только тропическая, весьма напоминающая картинки из фильма «Парк Юрского периода», причем большая часть растений – эндемики. В-третьих, лес находится в списке всемирного экологического наследия ЮНЕСКО.

У самого входа в Sinharadja Rain Forest, на невысокой горе располагался гестхауз Sunbird. Поначалу он меня отпугнул своим затрапезным видом. Гостевые комнатки напоминали просторные деревенские туалеты где-нибудь в дебрях Карелии, электричества не было, вода только холодная… Но уже через полчаса я сидела на просторной веранде с прекрасным видом на горы, лес Синхараджа и порхающих птиц и это местечко казалось мне по-настоящему экзотическим и милым. Лес дышал и пел на все голоса. Птиц очень легко услышать, но трудно увидеть. Поэтому я очень удивилась, когда передо мной с криком «ба-ба-ба-ба!» возник старичок-сингалец, и к нему под ноги тут же кинулась стайка… национальных птиц Шри-Ланки! Пять ручных серых курочек Junglefowl сосредоточенно клевали зернышки, насыпанные Матином – так звали хозяина гестхауза. Джунглевый петух, глава семейства, был более пуглив и прятался в чайных кустах. Тем не менее, мне удалось разглядеть его поближе. Ну надо же, я по всему Яла-парку гонялась за этой нервной национальной птицей, а она тут запросто приходит на позывной «ба-ба-ба!». А дальше было еще чудесатее. На веранде появилась черноокая внучка Матина и тоже позвала: «Ба-ба-ба-ба!», после чего из кустов ей на руку слетела смешная ярко-зеленая пичуга с маленькой бежевой «шапочкой» на голове и голубыми перышками вокруг глаз. Она удивленно уставилась на банан, который я как раз собиралась съесть, склонила набок голову и изрекла: «Ку-ки-уик?!», что, видимо, означало: «Как? Сама все съешь и со мной не поделишься!?». Смущенная, я отломила внушительный кусок и протянула птичке. Она тут же, довольная, проглотила его целиком. Поразительно! Еще недавно я рассылала друзьями по электронной почте фотографии удивительных барбетов, сетуя, что никогда не увижу их живьем, и вот, пожалуйста, один из них сидит перед моим носом! Это был Yellow-fronted Barbet (Megalaima flaviforns) – эндемик о.Цейлон 20 см длиной. Свесившись с веранды, я наблюдала за кормушками для птиц. Туда то и дело подлетали пестрые земляные дрозды Zoothera wardii контрастной черно-белой, шахматной окраски и совершенно удивительного облика голуби – переливающийся люминисцентным-зеленым Emerald Dove (изумрудный голубь) и нежно-голубой с лиловой шеей эндемичный ланкийский лесной голубь.

- Ну и сыро же тут! – изрекла я, с трудом отдирая от тела футболку. - А что ты хочешь, это же wet zone (влажная зона), - философски изрек Рохит, - завтра утром сходишь в свой вожделенный лес, а потом поедем в Кэнди, там и подсушишься.Терпеть эти банные условия стоило хотя бы ради огромных цейлонских древесных нимф - белых бабочек в черную сеточку Idea lynceus. Их тончайшие крылья и невесомые тела то и дело зависали над нашими головами.

Всю ночь я ворочалась сбоку на бок – каким бы чудесным не было это место, заснуть сложновато. Птицы хохочут, цикады трещат, водопад шумит, лиловые молнии снова и снова вспарывают иссиня-черное небо.Кстати, именно в первые полчаса после начала дождя можно было увидеть множество интересных насекомых. Удивительная картина – огромные капли бьют жуков и мотыльков по крыльям, а они продолжают порхать как ни в чем не бывало!

В 8 утра открылись ворота при входе в лес, и мы отправились туда. Помимо Рохита ко мне был приставлен проводник, призванный вести бледнолицую путешественницу неизведанными тропами Синхараджи. Заблудиться тут нелегко – есть карта, компас, бинокль, на каждом повороте – разметки, на деревьях – таблички, но если сказано – положен проводник, значит, избавиться вам от него не удасться. Впрочем, этот мне пригодился в качестве супинатора при спуске со скользких камней. Без поддержки там действительно можно было навернуться. В остальном пользы от него было мало. В животных и растениях он разбирался довольно посредственно, поскольку был простым волонтером из ближайшей деревни.Когда на дорогу прямо передо мной села огромная желто-бежевая бабочка с тонким черными рисунком-сеточкой (эндемик Oak Leaf cruiser), я, конечно же, спросила:- Как она называется? Он пожал плечами. Я раздосадовано посмотрела на Рохита, который изрек:- Ничего страшного, ты потом сможешь многое узнать у Матина.- У того босого старичка, который целыми днями молча смотрит на лес и горы, поплевывая в ущелье? – удивилась я.- Ну да. Вообще-то он профессор. До сих пор иногда лекции читает. Закончил Кембридж.Хм… На Цейлоне все выглядит непривычно, и лучше не судить об окружающих сгоряча. Ясно одно – многим сингальцам не нужно зарабатывать на шубы и не нужно спешить в офис.

По сказочному лесу мы бродили часа 4. Можно было и дольше, но погода не способствовала.Дорогу то и дело перебегали многочисленные Kangaroo Lizard – эндемичные ланкийские ящерицы-кенгуру, комично дергая длинными ногами. Казалось, они не бегут, а прыгают, подобно кенгуру. Иногда эти коричневые создания с выразительными золотистыми глазами замирали на камнях, любезно предоставляя мне возможность заняться фотоохотой. В глубине леса, по влажным стволам медленно передвигались многоножки. Это были не те европейские 2-хсантиметровые крохи, которых иногда можно узреть в палой листве. О, в черных многоножках Black multifeet леса Синхараджа было сантиметров 20-30! Эдакие упитанные черные сосиски. Их дальние южноамериканские родичи – сколопендры – ядовиты, эти же вполне безобидны, их можно даже погладить при желании… Но потом – помыть руки.Среди свежей листвы прятались немногочисленные ярко-салатовые неядовитые змеи Green vine snake (Ahaetulla nausta). Их тонкие изящные тела свисали с ветвей подобно лианам. Они выжидали свою добычу – крохотных ящериц и птиц и на человека не обращали никакого внимания. Можно было спокойно взять вполне приятную на ощупь змейку в руки, погладить ее, пофотографировать, конечно, не тыча ей пальцами в нос. Зубы-то у нее острые. При такой жаре я, теплокровное млекопитающее, даже немного завидовала холоднокровной рептилии. Пока мы поднимались вверх, к одной из самых высоких точек леса, Рохит боролся с пиявками, а проводник то и дело испуганно хватал меня за руку, над нами пели тысячи громкоголосых птиц. Все они сидели очень высоко, и мне явно не хватало навыков Тарзана. Как жаль, что здесь не было подвесных смотровых площадок Canopy tower, подобных тех, что сооружены в американских нацпарках! Я постоянно задирала голову, в результате чего у меня разболелась шея. Но все было не напрасно!Я увидела еще одну национальную птицу Шри-Ланки – голубого магпая Sri Lanka Blue Magpie (Urocissa ornata). Эти крупные (сантиметров 40), необыкновенно окрашенные пичуги сидели на макушках деревьев парами или тройками и переговаривались о чем-то о своем: «Кри-кри?» - «Кри-кри!». Такую безумную расцветку, как у них, творец придумал, видимо, перебрав арака – красный клюв и лапы, темно-коричневая голова и крылья, насыщенно-синее туловище и сине-белый хвост. Кстати, хвост почти в 2 раза длиннее крыла. И если присмотреться, становится ясно, что магпай – родич нашей черно-белой… сороки! Его научное название переводится как «сорока украшенная».На вершине горы открылся прекрасный вид на лес Синхараджа и окрестности. Здесь было сухо, дул приятный ветерок, и отсутствовали пиявки. Развалившись на камнях, каждый занялся своим делом – я вытряхивала из сандалий оставшихся пиявок, Рохит выбирал местечко, где он будет наиболее выигрышно смотреться на фото, проводник разглядывал крохотных белых бабочек. Возле меня в задумчивости застыл горный сцинк Rock Skink (Mabuya macularia), поблескивая черной полосой, тянущейся вдоль его длинного серо-коричневого тела. Спустившись в небольшую долину, мы бодро зашагали дальше. За поворотом нас ожидало незабываемое зрелище – большой участок дороги колыхался, переливаясь черными, голубыми и серебристыми цветами. Это стайка крупных бабочек с комичным названием Blue bottle (голубая бутылка) из рода тропических парусников Graphium присела подкрепиться возле лужи. Так самцы многих видов бабочек восполняют нехватку минеральных веществ (солей натрия), утерянных во время спаривания.Во все времена натуралисты теряли голову при близком знакомстве с парусниками. Как бы досконально, вплоть до каждой чешуйки (видоизмененного волоска) вы не разбирались в строении бабочек, все равно при столкновении с ними кажется, что это неземные создания. Вас охватывает глубокое волнение при одной мысли о том, что сейчас вы наяву видите то, о чем раньше могли только читать в книгах.Одно неловкое движение Рохита – и восхитительный живой голубой ковер поднялся вверх, постепенно распадаясь в вышине, сливаясь с небесной синевой. Я погрозила Рохиту кулаком и изрекла:- Я могу целый день смотреть на водопад, на рыбок и, конечно же, на бабочек. Разве ты не чувствуешь в себе такой же потребности? - В основном я чувствую только одну потребность, - хихикнул он, потирая арбузовидный животик. – Кстати, ты еще не голодна?- Определенно, ты мне напоминаешь персонажа Р.Брэдбери из книги «И грянул гром», который наступил на бабочку. - Я пока что не читал это… Расскажи подробнее, пожалуйста, - Рохит виновато опустил глаза.А в это время лес продолжал жить своей жизнью – высоко над нами, в восходящих под солнцем потоках теплого воздуха, парили огромные серо-голубые, с черной бархатистой каймой на передних крыльях, парусники-полимнесторы (цейлонский подвил P.p.parinda). Самых изящны и крупных бабочек мира – парусников и птицекрылов все еще нетрудно увидеть в тропиках, однако из-за вырубки лесов их численность сокращается. В прошлые века коллекционеры сотнями сбивали этих недосягаемых насекомых с помощью аборигенов и их специальных расщепленных стрел. Сейчас редких бабочек предпочитают выводить в искусственных условиях.На травинках сидели покорные самки ядовитых Blue Tiger, а над ними зависали в воздухе, трепеща крыльями, самцы. На все это взирал своими многочисленными красными глазами большой черный паук, раскинувший сеть у тропинки. В его идеальные тенета пока что никто и ничто не ловилось, кроме капель воды.Я чувствовала себя подобно герою Брэдбэри, перенесшемуся на сафари в далекое прошлое – во времена динозавров. Это ощущение создавали в первую очередь не бабочки, а буйная тропическая растительность. Такую не увидишь в Европе. Заросли самых настоящих древовидных папоротников, доживших до наших дней еще с триаса. Папоротники – одна из самых древних групп растений, многие из которых, особенно самые крупные, древовидные, вымерли. Над нашими головами раскачивались листья папоротников-эпифитов гламерия, обильно покрывающих стволы накренившихся деревьев…Если какой-нибудь гид введет вас в заблуждение рассказами о цветущем папоротнике – не верьте ему. Папоротник при всем желании никогда, никогда не сможет зацвести! Он не образует ни цветков, ни семян, поскольку издревле размножается спорами, формирующимися на нижней стороне вай (листьев). Спорангии, или сумочки, в которые заключены споры, опадают на землю и прорастают. Из-за того, что никто и никогда не видел цветок папоротника, и родилась красивая легенда о пылающем жар-цветке, который расцветает только раз в году – в ночь на Ивана Купала. Многие мечтали и по сию пору мечтают найти этот огненный цветок, якобы приносящий пожизненное счастье, сорвать и унести с собой.

Повсюду выглядывали деревья с досковидными и воздушными корнями, о которых так любят рассказывать на занятиях по морфологии растений. По тропинкам струились мощные лианы, на которых можно посидеть и покачаться, словно на зеленом аттракционе. Это ни какие-нибудь вьюнки или плющи, а… пальмы. Да-да, лиановидные ротанговые пальмы вида Calamus rotang и других видов. Их изящные желтоватые и голубоватые стебли достигают длины 150-300 метров. Из гибких и прочных стеблей ротанговых пальм делают красивую плетеную мебель, которая в изобилии продается по деревушкам ремесленников вдоль дороги Кэнди-Коломбо. Хотелось бы мне прикупить подобный мебельный гарнитур для маминой фазенды, но кто бы это все потащил в Москву? В такие минуты немного сожалеешь об отсутствии верного пажа или супруга. Еще больше лиановидных ротанговых пальм, чем здесь, я видела позднее в заповеднике Удаватаккале возле Кэнди.Повсюду с отвесных стен джунглей Синхараджи приветливо свисают непентесы. Эти удивительные лиановидные хищные растения сейчас весьма популярны в качестве оранжерейных, их любят вплетать в икебаны и украшать ими различные экспозиции на выставках. Nepenthes – насекомоядное растение, близкое порядку камнеломковых, получило свое название от легендарного греческого напитка, избавляющего от боли и погружающего в полное забвение. Ловчие кувшинчики непентеса, достигающие длины 20 см – это видоизмененные листья, украшенные красноватыми и рыжеватыми пятнышками и полосками. Железы внутри кувшина выделяют ароматную жидкость, привлекающую насекомых. Многочисленная мошкара падает в жидкость на дне кувшинчика и действительно навсегда избавляется от боли и печали, поскольку быстро растворяется с помощью специальных ферментов, и хищный непентес поглощает жизненные соки маленьких тел насекомых в качестве пищи. Сколько бы Голливуд не показывал нам фильмов ужасов про лианы, удушающие людей, и растения-хищников, хватающих своими зелеными пастями путешественников, все это не более чем байки. Какую бы угрозу не таили в себе хищные растения для насекомых, по отношению к человеку они безопасны. В лесу Синхараджа и его окрестностях довольно много нежных розовых цветков эндемичной орхидеи Vesak Orchid (Dendrobium maccarthiae). Обычно это растение зацветает накануне самого важного для ланкийских буддистов праздника – майского полнолуния Весак, дня рождения, прозрения и смерти Будды. Найти орхидеи на Шри-Ланке не так-то просто, но Vesak Orchid – одна из самых доступных.

Увы, леопардов и в Синхарадже, этом последнем оплоте нетронутой дикой природы, я не увидела. Матин сказал, что иногда они бродят вокруг гестхауза, но близко не приближаются. А жаль…