Вера Полозкова: «Мне приятно думать о времени, когда мне будет 40»

В 2007 году на поэтическом олимпе появилась поэтесса Верочка, чьи стихи сравнивали с ранним творчеством Цветаевой и Пастернака. Все ждали, что скоро темы о несчастной любви наскучат, и Вера пропадет с радаров. Однако прошло 10 лет, а уже взрослого серьезного поэта Полозкову все еще читают. И больше ни с кем не сравнивают. За это время она успела вырасти из привычных рамок, выпустить четыре книги, два альбома, выйти замуж и родить сына.

— Это большой корпус новых текстов, написанных за последние два года. Мы долгое время играли другую программу, но в начале года начали что-то переписывать. К осени поняли, что менять придется все: музыку, видеодизайн, включать другие тексты. Ключевая особенность наших программ в том, что они дописываются уже в процессе выступлений. Мы играем один раз, переставляем местами блоки, какие-то лишние нотки убираем, играем другой раз, придумываем, придумываем, и где-то к середине тура программа становится тем, что потом услышат на альбоме. Но в этот раз все вышло по-другому, мы уже закончили записывать пластинку, которая так и называется – «Высокое разрешение».

— Очень хороший вопрос! Честно, я пока даже не представляю! Сейчас все зависит от ребят, потому что именно они будут все по тридцать раз переслушивать и доводить музыку до ума. Но я надеюсь, что все случится уже этой зимой. С прошлого нашего альбома, «Города и числа», прошло уже два года, мы презентовали его как раз перед новогодними праздниками. Приятно осознавать, что это время не прошло впустую.

— Это удивительно, что и они есть. Когда мы начинали выступать семь лет назад, все только крутили пальцем у виска и говорили, что это невозможно, к нам никто не придет. Тогда мы записали пластинку «Знак не/равенства», пришли просить театральный зал, чтобы ее презентовать, а нам хотели отказать. Пророчили максимум 150 человек, говорили, что очень рискуют. Но когда увидели, что у нас аншлаг, зал на 800 мест набит битком, все были в шоке. Для меня это тоже в какой-то мере чудо, потому что мы не вписываемся ни в какие жанры, у нас никакого определения нет. Я вообще книжки пишу, я не артист! Но когда такой формат собирает полные залы, про нас все равно мало кто говорит. Мы создали целое направление, а нас все считают каким-то случайным явлением, которое скоро пройдет.

— Сын сейчас остался с мужем Сашей и с моей мамой. Звонила им 20 минут назад и слушала, чем они занимаются. Федор везет бабушку в поезде в качестве машиниста и рассказывает все, что при этом происходит.

— Мы все долго работали над собой и сделались взаимозаменяемыми. Иначе была бы неосуществима никакая гастрольная и творческая деятельность. Мы заранее договорились с родителями, что они будут нас страховать. И я очень завидую Федору. Я выросла без бабушек-дедушек, а у этого ребенка очень много крутых родственников, и с каждым у него своя Вселенная. Саша, кстати, сам родом из Волгограда, его родители до сих пор живут здесь. И сын бывает в этом городе намного чаще меня, с «гастролями» по всем детским площадкам.

— Саня уникальный человек в этом смысле. Он был со мной на родах. И, когда я после рождения сына смотрела на них, я поняла, что встретились люди, которые давно должны были встретиться. У них очень доверительные отношения. Самые первые месяцы муж переносил спокойнее, мне не всегда хватало сил и терпения. Сейчас у них такая серьезная мужская солидарность, которую уже довольно трудно сломать. И когда я говорю: «Федор, папа остается сдавать на права, а мы с тобой поедем на море», он отвечает: «Нет, с папой». Я пытаюсь его убедить, но слышу только: «Папа». И я понимаю: мальчик вырос.

— Когда я его носила, очень боялась, что мне не хватит ни любви, ни сил, ни внимания для этого человека. В моей жизни огромное место занимает работа, а также какие-то амбиции, сложные отношения, друзья, сообщества. И я думала, как я все это буду объяснять ребенку. Видимо, придется отрывать себя от чего-то, чтобы дать ему. Но этого так и не произошло. У нас родился свой по темпераменту человек. Его лучший друг – это мой лучший друг, Костя, который в детстве был для Федора настоящим божеством. Когда сын был маленький, от откусывал от своей порции маленький кусочек, а все остальное отдавал Косте. Еще Федор – суперпутешественник. Когда я была беременна, мы проехали 16 городов, а на 9−10 месяцах его жизни нас ждал гастрольный тур еще на 20. Со стороны может показаться, что это ужас. Но это были лучшие наши гастроли, мы все очень сплотились. Все ребята в команде помогали нам. Например, Петя, наш директор, оставался с Федей за сценой, развлекал его, играл на пианино. А мы с Саней работали (Александр Бганцев – бас-гитарист группы. – Прим. редакции).

— У меня очень просят продолжение, а я боюсь. Мне хочется писать не только детские книжки. Сейчас это востребовано, люди тоскуют по хорошей современной детской литературе. Но это очень быстро превращает тебя в писателя одного жанра. Меня задевает, когда говорят, что, может, все эти 10 лет поиска, мук, желчных комментариев нужны были для того, чтобы появился еще один детский проект. Я говорю: «Нет! Я еще намерена побороться». И сначала я закончу свою взрослую книгу, над которой работаю уже лет пять. И, может, тогда я займусь второй частью.