Почему Алису Хазанову назвали Сурковым в юбке

Алиса Хазанова, актриса, балерина, хореограф, дочь Геннадия Хазанова, прилетела в Ригу на премьеру спектакля «Смешанные чувства», в котором ее знаменитый отец играет главную роль. За час до спектакля Алиса, ее мама Злата Хазанова и Геннадий Викторович появились в кулуарах Рижского Русского театра имени М.Чехова. И если Алиса держалась по-актерски невозмутимо, то ее мама не скрывала волнения.

Алиса, я вижу, как сегодня волнуется ваша мама, как будто в первый раз папа выходит на сцену. Она всю жизнь так волнуется.

Скажите, вы на каждую премьеру отца ходите или потому что премьера в Риге? Хожу всегда, когда получается. И он на мои тоже приходит. А на Риге сошлась целая цепочка событий. Папа решил здесь поставить спектакль, Рига находится недалеко от Москвы, а у меня как раз есть два дня между спектаклями, так что я прилетела.

Сурков в юбке

Недавно я видела вас в новом проекте Натальи Синдеевой «Завтра» на телеканале Дождь. Как я поняла, задуман политический фильм-пародия, где вы играете серого кардинала от оппозиции, которая приходит к власти в Кремле… Это был пока пилотный выпуск, который делался скорее для внутреннего пользования. Сейчас канал собирает деньги на проект. Обозначена достаточно высокая цифра — 18 миллионов рублей, ее непросто собрать. Но для бюджета кино, учитывая, что это многосерийный фильм, не так уж и много.

Мне бы очень хотелось эту историю дорассказать. Когда мне прислали сценарий, написанный Романом Волобуевым, он мне очень понравился. Он отличается от всего, что предлагают, в нем хорошее чувство самоиронии в совершенно непредназначенной для этого ситуации. Мне вообще импонируют вещи, в которых есть самоирония. На мой взгляд, это ценное качество сегодня особенно необходимо нам всем.

На обсуждении фильма вас назвали Сурковым в юбке. Вы действительно «списывали» роль с помощника президента России Владислава Суркова? Это идея Ромы Волобуева — назвать меня Сурковым в юбке. Но могу сказать, что с самим Сурковым я знакома только на расстоянии, лично мы не общались.

И все-таки свою роль вы выстраивали строго по сценарию или привносили в нее и свое знание политического закулисья? Нет, я не претендую на собственное знание политического закулисья. Здесь большая работа проведена сценаристами, Романом Волобуевым и Леной Ваниной, они общались с людьми, которые владеют какой-то инсайдерской информацией. К тому же, мы просмотрели много западных аналогов на предмет того, как это делается.

Актриса из особого сектора

Надо сказать, что вы участвуете в проектах, отмеченных особым интеллектуальным кодом: снимались у Валерии Гай Германики, играли в спектаклях по рассказам Пелевина и Сорокина, как певица участвовали в постановке по песням лидера «Гражданской обороны» Егора Летова. Эти проекты сами вас находят или все-таки вы их? Наверное, это обоюдно. Во-первых, есть желание разнообразия, я не хочу замыкаться в одном амплуа, в одном жанре. Во-вторых, у меня достаточно нестандартная для наших широт внешность, поэтому есть определенный сектор ролей, в которые я не попадаю, соответственно, я появляюсь в другом секторе.

Для меня критерием являются профессионализм человека, его отношение к работе и способность работать с актером, потому что это отдельный талант — организовать работу актера на площадке так, чтобы результат был полноценным для всех сторон. Я, безусловно, сама выбираю проекты — если предложения кажутся мне неинтересными, плоскими или плохо написанными, я отказываюсь.

Валерия Гай Германика потрясающе работает с актерами, я видела, как она им помогает, как находит правильные слова. Она абсолютно точно понимает, что живо, а что нет, она смотрит в монитор и сразу видит, где в сцене возникает фальшь. Наверное, оттого, что она начинала с документального кино.

С Валерией мы были знакомы до того, как стали работать вместе. Когда она собралась ставить сериал «Краткий курс счастливой жизни», то предложила мне роль Любы, которую я и сыграла.

Что касается песен Егора Летова, то мне сначала предложили площадку — закрытый клуб «Фантомас». Там очень уютная сцена, маленький театр, он выглядит как кабаре. Поначалу я совершенно не понимала, что делать. Но потом решила: почему бы не попробовать себя в жанре кабаре, который у нас в стране не востребован? В то же время он трогает, задевает чувства людей, в этом есть хорошая камерность, что мне импонирует. А когда определились с жанром, встал вопрос с материалом. Мой друг, талантливый композитор Игорь Вдовин, который очень много музыки написал для кино, предложил сделать программу на песни Егора Летова. Для меня это был невероятный вызов, и от этого появился настоящий актерский драйв.

Оказалось, что Летов — замечательный поэт. Это не все знают, потому что тот гаражный рок, который на слуху после «Гражданской обороны», не всем людям дает продраться к тому, что за ним стоит. А стоит замечательная и очень актуальная поэзия. И вот постепенно стали собираться песни, появилась прекрасная пианистка Элина Кани, которая стала воплощать в жизнь сделанные Игорем аранжировки, ну и, конечно, сработала потрясающая фантазия режиссера Филиппа Григоряна. В итоге родился камерный спектакль, где работаю я, пианистка и два актера, которые помогают.

В какие дни его можно увидеть? Он шел три раза в месяц. Сейчас я его не играю, потому что у нас такое время в Москве — странное, у площадки сложности, и мы думаем над тем, куда его перенести. А пока хотим сделать студийную запись этих песен.

Вы говорите: странное время. Что вы имеете в виду? С Летовым такая история: в программе есть четыре песни, в которых звучит ненормативная лексика, а из песни слова не выкинешь. У меня по этому поводу никакого шока нет, я не считаю, что если люди на сцене перестанут выражаться нецензурно, это защитит детей во дворе. В литературе есть много людей талантливых, признанных во всем мире, которые использовали нецензурную лексику. Это часть языка, и запрещать ее таким образом мне кажется странным. Тем не менее, это накладывает определенные ограничения на площадки, где ты это исполняешь.

При этом все делают вид, что ничего особенного не происходит. И это тоже очень странное ощущение. Кажется, что какой-то снежный ком становится все больше и больше. Это может отразиться на многих других аспектах жизни, постепенно, незаметно, но в то же время очень сильно.

Алиса, а вам важно, чтобы то, что вы делаете, имело общественный резонанс или это вы для себя делаете? Было бы лукавством сказать: я это делаю для себя, мне не важно, что думают. С другой стороны, я не та актриса, которая делает вещи для широкой публики, мой формат немножко другой. Цели привлечь как можно большее количество людей нет, есть цель найти своего зрителя, которому это подойдет, что-то объяснит, напомнит, может, облегчение какое-то наступит. Мы же проводники, мы напоминаем людям о тех вещах, которые желательно не забывать, об эмоциях, которые нам хочется сохранить. Мне кажется, это основное в актерской профессии.

Много детей — это счастье

Вы работали в разных жанрах — балет, танцы, театр, мода… Но наверное нигде так всеядно нельзя применить все таланты как в кино. По тому, как много вы снимаетесь, можно судить, что вам это нравится. Можно сказать, что в кино вы реализовались наиболее полно? Да, я очень люблю кино, перед камерой себя чувствую так, словно мне открыли кислород. У меня всегда была цель стать синтетической артисткой, иметь разные навыки, чтобы рассказать все тем или другим языком. При этом я не говорю, что я певица. Я — актриса, и я пою как актриса. Но это для меня определенный способ донесения чего-то, что мне кажется интересным. В кино бывают разные навыки нужны. Например, когда я снималась в «Родине» у Павла Лунгина, надо было освоить игру на виолончели, там я играю музыканта. Это было невероятно сложно даже с моим балетным прошлым и неплохой координацией. Но для меня это было определенным вызовом, учебой, а я люблю учиться, люблю постигать что-то новое. К сожалению, иногда мешает комплекс отличницы. Я по природе перфекционистка. Перфекционизм — довольно тяжелая штука.

Родительское воспитание? Не столько воспитание, сколько просто отношение к работе и к жизни. Которое передается. Папа тоже перфекционист. У этого качества есть свои минусы, с которыми надо бороться, но в профессии так — некоторые вещи сами собой отходят на второй план.

Как вы делите себя между работой и семьей? Ведь у вас по сегодняшним меркам большая семья — двое детей! Даже трое, потому что у моего будущего мужа Мити тоже есть сын, мы живем все вместе.

Так вы просто многодетная мама. Каково это для актрисы? Я очень люблю детей, для меня счастье, когда их много. А еще есть кошка и собака. Няня помогает, конечно. Но для меня это естественное состояние.

Вы сами наверняка были закулисным ребенком. А ваши дети? Я — да, закулисный ребенок, меня родители возили с собой на все папины спектакли, и я маленькая ползала в костюмерной, собирала какие-то блестки и камушки — сокровища. Но у моих детей все по-другому складывается. Я стараюсь идти от их личности, каждому дать то, что ему интересно.

А чем Дмитрий занимается? Он потрясающий юрист. Самый удивительный юрист, которого я в своей жизни встречала. Магистр права, член нью-йоркской адвокатуры.

Работа без границ

Вы учились в Америке, жили в Швейцарии, работали во Франции. И вернулись в Москву. Это патриотизм? Или что? На сегодняшний день я тут востребована. Для меня работа не имеет территориальных границ. Если я буду востребована в другом месте, если мне будет интересно то, что мне будут предлагать, я поеду и сделаю это там. Сегодня я фрилансер, свободная артистка, с тех пор как забрала трудовую книжку из Большого театра. Для меня это нормально. Это выбор осознанный, не всегда простой, требующий терпения, но, с другой стороны, предоставляющий возможность выбора. Внутренняя свобода — великая вещь, и я не хочу ее потерять. Но, конечно, я российская актриса.

Среда для вас важна? Окружение, театр? Мне нужны единомышленники, с которыми был бы один культурный код. Это важно. На сегодняшний день эта среда у меня есть в Москве, и я этим дорожу.