О бароне Мюнхгаузене армянской авиации,

или Можно ли выделиться, обливая грязью других Крайне сожалею о том, что мне приходится писать эти строки — мне просто не оставили выбора. Я был публично оболган на страницах вашей газеты, причем дважды (статьи “Забытый герой” от 13.12.2011 и “Ну а тем, кому выпало жить” от 7.02.2012). Вдвойне обидно, что сделано это с подачи человека, с которым мы когда-то поднимались в небо — летали в наитяжелейших условиях военного времени. Видимо, статьи про так называемого “героя”-летчика Арутюна Давтяна преследовали цель привлечь внимание к его бытовым проблемам.

Однако сделано это было нечестным, нечистым и противоречащим всем канонам журналистской этики способом. Статья журналистки Елены Шуваевой-Петросян изобилует неточными фактами и неприкрытыми выпадами в мою сторону. Материал возмутил не только меня, но и всех моих сослуживцев, тех, кто годы напролет работал со мной плечом к плечу и прекрасно осведомлен о том, кто и чего стоит в авиации. Журналистке, дилетанту в вопросах авиации, следовало бы выслушать мнение хотя бы нескольких специалистов и не писать панегирик со слов одного-единственного человека, который к тому же является героем ее хвалебной статьи. Во имя каких целей автор так рисковала репутацией честного и непредвзятого журналиста — пусть выясняют ее коллеги. Я же вынужден отстаивать свое доброе имя, к которому за многие десятилетия безупречной службы не пристало ни грамма грязи. К счастью, сделать это совсем несложно — достаточно лишь рассказать правду. Ту, которой так не хватало в материалах Елены Шуваевой. Начну с главного: крест первой степени, которого я был удостоен, и которого так незаслуженно, по мнению журналиста, так и не дождался Арутюн Давтян — награда за долгую безупречную службу и никак не за один-единственный полет 9 мая 1992 года, который так “детально” и в то же время так неточно был описан в вашей газете. Во время карабахской войны я сделал 60 вылетов и дважды был сбит в течение 40 дней. Знатоки не дадут соврать: каждый из вылетов в условиях военного времени — своего рода подвиг. И я ни в коем случае не преуменьшаю сделанное Давтяном. Однако хвалить себя и доказывать, что я лучше всех, я никогда не умел. И никогда этого не делал. Награда сама нашла меня, видимо, на нее поработало мое доброе имя и характеристики, данные теми, кто летал со мною рядом. А значит, слово “подсуетиться”, которое использовала в адрес меня ваша журналистка — прямое оскорбление чести и достоинства, за которое, конечно же, следует призвать ее к ответственности. Теперь о том самом роковом полете, совершенном в памятный для всех нас день освобождения Шуши. Як-40, следующий из Степанакерта в Ереван, пилотировал я, а не Арутюн Давтян, как это неоднократно отмечалось в статье. Дело в том, что именно я был пилотом-инструктором, которому, по законам авиации, (НПП ГА-85, стр. 96, пункт 3.8.6) в сложных условиях подчиняется весь экипаж. И судьбоносные решения в небе также принимал я. В статье в красках описано, как “азербайджанский Су-25 зашел на аэродром Степанакерта и сбросил на площадку, где стояли 3 армянских самолета, снаряды, и как умудрились получить мелкие осколочные ранения фидаины, но, как ни странно, ни один самолет не был поврежден, и как пилот Давтян решил спасти хотя бы одно судно, посадил 25 фидаинов на борт и поднялся в воздух”. Все это абсолютная ложь, а скорее плод больной фантазии. Все было намного прозаичнее. В тот момент ни один самолет не бомбил Степанакертский аэродром. Мы спокойно загрузили раненых фидаинов на борт и взлетели. И уже в воздухе, когда мы были далеко от аэропорта, нас сбили. Отрывок, где рассказывается о том, как Давтян увидел горящее крыло самолета, как совершал аварийную посадку в аэропорту Сисиан, как у судна отвалились часть крыла и хвост и как он героически затормозил, остановил самолет и спас 25 пассажиров, также насыщен неточностями и преувеличениями. Глядя на фото самолета, никто не возьмется утверждать, что у него отвалился хвост. Интересно, что все мои действия и мои решения приписываются Давтяну. Между тем все, что лично я заметил у него там, в небе, — это пустой отсутствующий взгляд глаз человека, который не знает, что делать. Не хочу вдаваться в подробности, как именно мы сажали самолет. Не хочу кичиться своим профессионализмом и “топить” сослуживца, даже того, кто оболгал меня. Не могу не упомянуть лишь об одном. При жесткой посадке самолета я получил серьезное ранение, так что двигаться самостоятельно не мог. Выбраться из самолета мне тогда помог борт-механик Артавазд Саакян — вынес меня на себе. А командир корабля Давтян в этот момент был уже далеко — убежал подальше, оставив членов экипажа в горящем самолете. Когда борт-механик стал вытаскивать меня, я все спрашивал у него, не осталось ли людей на борту. Между тем командир, геройства которого так образно описала журналистка, даже не вспомнил о том, что в пылающем судне остались члены экипажа… Не было Давтяна и на посадочной полосе, когда следующий за нами самолет заходил на посадку. Знаки экипажу того корабля подавали мы, Артавазд Саакян и я, лежавший на обочине полосы… Дальше была длительная реабилитация в больнице. Моя, а не Давтяна. Ведь это у меня, а не у него был перелом позвоночника, на что, естественно, имеются документальные доказательства. Это ко мне, а не к нему в палату приходили люди, благодарившие за чудесное избавление от гибели их сыновей, братьев, мужей. И вполне естественно, что в книге об авиаторах того времени, написанной Анаит Чибухчян, нашли место многие пилоты (и я в их числе), которые оставили след в истории тех сложных лет. А о Давтяне было упомянуто мало по одной простой причине: о нем нечего было писать. Когда Чибухчян собирала материалы для своей книги, ни один из пилотов не упомянул о Давтяне. А ведь Чибухчян в отличие от вашей журналистки прежде чем написать о ком-либо, проверяла и перепроверяла факты, переспрашивала пилотов, сверяла рассказы разных людей и только после этого вносила их в свой труд… Все задаюсь вопросом: для чего Давтяну нужно было это вранье? Зачем надо было ворошить свое же “сомнительное” прошлое? Впрочем, ответ на поверхности. Давтян всегда слыл фантазером — этаким бароном Мюнхгаузеном, любившим перевирать и приукрашивать факты. Думаю, сказалась и его болезнь — он перенес инфаркт и инсульт… Ну а журналист, записывающий его слова, даже не удосужилась проверить хотя бы парочку фактов. У Давтяна, наверное, была и определенная цель — улучшить свое материальное положение. Но очень уж некрасивый и нечестный путь был выбран для достижения этой цели. И в этом в большей степени вина журналистки. А посему по всем журналистским, ну и просто человеческим законам ей как минимум надлежит публично извиниться передо мной…

Михаил Андреасян, летчик В момент описываемых в статье событий я летал пилотом-инструктором и вводил в строй командиром ВС очередного пилота Юрина Владимира Константиновича, но часто, особенно на войну, летал командиром, чтобы не брать на борт лишних людей.

Из письма в редакцию группы пилотов: “С большим возмущением прочитали статьи о так называемом герое Арутюне Давтяне и неслыханной лжи о Михаиле Андреасяне. Мы, зная обоих пилотов не понаслышке, а по работе, можем сказать, что Михаил Андреасян как пилот как минимум на порядок выше Арутюна Давтяна. Поверить написанному может лишь профан, далекий от авиации, слепо верящий “фантастическому” рассказу Давтяна и не знающий ничего об Андреасяне — инструкторе, подготовившем не один десяток командиров и пилотов. А ведь чтобы быть в теме, достаточно было бы прочитать профессионально написанную книгу Анаит Чибухчян обо всех нас…. Неприятно и больно читать в вашей газете, как от статьи к статье умножаются “геройства” Давтяна и умаляются достоинства других членов экипажа. Кто вам дал право так бессовестно переворачивать историю с ног на голову! Ни одному слову из этих статей нет документального подтверждения. А разговоры о том, что Андреасян “подсуетился” и только поэтому получил крест первой степени и “попал” в книгу о героях-авиаторах, и вовсе возмутительны. За такую клевету, конечно же, следует призвать к серьезной ответственности…” Подписано 24 пилотами