Исполнение должником обязательства за третье лицо как основание для оспаривания такой сделки в порядке, предусмотренном Законом о банкротстве

Прочитав заметку на Право.ру по поводу оспаривания платежей за третьих лиц перед банкротством (https://pravo.ru/news/view/139423/?cl=DT), решил поделиться своими мыслями по этому вопросу.

Суть спора, описанного в заметке (дело А72-9360/2014), сводится к следующему.

Должник до принятия судом заявления о признании банкротом и после принятия этого заявления перечислил денежные средства в пользу лизингодателя в счет исполнения обязательств третьего лица по договору выкупного лизинга. Конкурсный управляющий должника обратился в суд с требованием признать сделки по перечислению денежных средств недействительными по п. 2 ст. 61.2 и ст. 61.3 Закона о банкротстве.

Первая и апелляционная инстанции требования удовлетворили. Суды пришли к выводу, что, исходя из разъяснений, содержащихся в Постановлении Пленума ВАС РФ от 23.12.2010 N 63, сделка с предпочтением, которая была совершена в течение месяца до принятия заявления о признании банкротом (а в этом деле был как раз такой случай) может быть признана недействительной по п. 2 ст. 61.3 Закона о банкротстве, то есть истцу достаточно доказать сам факт соверешения такой сделки. Недобросовестность контрагента в этом случае доказывать не нужно.

Кассация отменила акты нижестоящих судов. Интересны рассуждения суда кассационной инстанции. Он посчитал, что в порядке ст. 61.3 Закона о банкротстве могут быть признаны недействительными только сделки, в основе которых имеется обязательство между должником и лицом, получившим от должника удовлетворение своего требования, то есть сделки по исполнению должником собственных обязательств. Иными словами, в качестве стороны по такой сделке должен выступать кредитор должника, а не третьего лица.

А по п. 2 ст. 61.2 кассация признавать сделки недействительными отказалась, потому что управляющим не была доказана осведомленность другой стороны сделки о цели причинения вреда имущественным правам кредиторов.

В связи с этим возникает ряд интересных вопросов.

1. Возможно ли вообще оспаривать сделки по исполнению должником обязательств за третьих лиц по основаниям, предусмотренным Законом о банкротстве?

2. Если да, то по каким нормам Закона следует признавать указанные сделки недействительными?

Я считаю, что на первый вопрос, несомненно, следует дать утвердительный ответ. Сам смысл иснтитута банкротства состоит в том, чтобы максимально полно защитить интересы кредиторов неплатежеспособного должника, в том числе путем недопущения "разбазаривания" имущества последнего, независимо от того, какие способы используются для такого разбазаривания.

К тому же, как верно заметил ВС РФ в Определении от 25.01.2017 N 305-ЭС16-15945 по делу N А41-108121/2015, по смыслу Закона о банкротстве законный материальный интерес любого кредитора должника, прежде всего, состоит в наиболее полном итоговом погашении заявленных им требований. Все предоставленные кредиторам права, а также инструменты влияния на ход процедуры несостоятельности направлены на способствование достижению названной цели.

А наиболее полное итоговое погашение заявленных требований возможно только в том случае, если будут пресечены любые попытки уменьшить конкурсную массу.

Следование обратному подходу (сделки должника, не имеющие в своей основе обязательств между должником и его кредитором (кредиторами), не могут быть признаны недействительными), открывает огромное поле для злоупотреблений. Получается, что недобросовестные должники (или их аффилированные лица) смогут учреждать формально не связанные с ними компании, в счет исполнения обязательств (как правило, существующих лишь на бумаге) между которыми должники будут перечислять этим компаниям денежные средства или передавать иное имущество, тем самым уменьшая конкурсную массу, а кредиторы ничего не смогут с этим поделать. Следовательно, чтобы вернуть уплаченные деньги, арбитражному управляющему необходимо будет признавать недействительными сделки, по которым эти деньги были перечислены, что только усложняет защиту интересов кредиторов (у арбитражного управляющего просто отсутствует возможность получить доступ к бухгалтерским и иным документам таких третьих лиц, а доказать факт аффилированности таких лиц с должником невозможно (в случае наличия фактической аффилированности)).

При ответе на второй из поставленных вопросов, я, честно говоря, не пришел к какому-то конкретному заключению. Я считаю, что оспаривать такие сделки нужно или по п. 2 ст. 61.2, или по ст. 61.3 Закона о банкротстве. А вот по какой именно из этих двух норм, пока однозначно сказать затрудняюсь.

Прежде всего, нужно отметить, что, конечно, для заинтересованного лица всегда сохраняется возможность заявить требование о признании сделки недействительной по ст.ст. 10 и 168 ГК.

Применительно к сделкам должника при банкротстве на это было указано ВАС РФ в абз. 4 п. 4 Постановления № 63: в то же время наличие в Законе о банкротстве специальных оснований оспаривания сделок, предусмотренных статьями 61.2 и 61.3, само по себе не препятствует суду квалифицировать сделку, при совершении которой допущено злоупотребление правом, как ничтожную (статьи 10 и 168 ГК РФ), в том числе при рассмотрении требования, основанного на такой сделке.

Однако оспаривание сделок через ст. 10 ГК, по моему мнению, должно происходить в крайних случаях, когда в законодательстве отсутствуют специальные нормы, позволяющие признать сделку недействительной. Так, к сожалению, сейчас оспариваются сделки, совершенные должником в ущерб кредиторам в отсутствие процедуры банкротства (см. подборку судебной практики по внеконкурсному оспариванию, подготовленную О.Р. Зайцевым (https://zakon.ru/blog/2017/03/16/podborka_praktiki_skgd_po_vnekonkursnomu_osparivaniyu)).

Я полагаю, что оспаривание сделок по исполнению должником обязательств за третье лицо должно производиться по правилам Закона о банкротстве хотя бы потому, что он закрепляет ряд презумпций, которые облегчают бремя доказывания по таким делам для арбитражного управляющего или кредиторов.

Скорее всего, лучше всего для оспаривания таких сделок подходит п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве, ведь сделку по исполнению обязательства за третье лицо вполне можно квалифицировать как сделку, причиняющую вред кредиторам.

Учитывая, что, согласно ст. 2 Закона о банкротстве, вред, причиненный имущественным правам кредиторов, - это уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий либо бездействия, приводящие к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества, подобная квалификация является верной: в результате исполнения обязательства за другое лицо уменьшается имущественная масса должника, то есть налицо один из критериев имущественного вреда кредиторам.

Разумеется, здесь возникает ряд сложностей, связанных с доказыванием всех условий, необходимых для признания сделки недействительной по п. 2 ст. 61.2, в частности, совершение сделки с целью причинения вреда интересам кредиторов, а также осведомленность другой стороны сделки о такой цели. Однако эти сложности возникают при оспаривании по п. 2 ст. 61.2 любых подозрительных сделок, направленных на причинение вреда кредиторам.

Однако в одном деле суд допустил возможность квалификации платежей в счет обязательства третьего лица в качестве сделок с предпочтением. В Постановлении ФАС Поволжского округа от 03.02.2014 по делу N А65-17106/2012 суд указал:

"Таким образом, не установлено, исполнял ли должник, перечисляя денежные средства по оспариваемым платежным поручениям, свои обязательства перед ОАО "Татэнергосбыт" как поручителя по договору поручительства, либо имело место исполнения должником обязательств ОАО "СХП "Юбилейное" в порядке статьи 313 ГК РФ.В первом случае предпочтительное погашение задолженности имеет место перед ОАО "Татэнергосбыт", во втором - перед ОАО "СХП "Юбилейное", поскольку по смыслу статьи 313 ГК РФ исполнение обязательств должника перед кредитором третьим лицом является действием, совершенным самим должником, то есть за счет средств должника, предоставленных ему третьим лицом.

При повторном рассмотрении дела было установлено, что между должником и кредитором третьего лица все же был заключен договор поручительства. Эта ситуация полностью укладывается в механизм ст. 61.3 Закона о банкротстве, поскольку в данном случае должник и кредитор третьего лица связаны самостоятельными обязательственными отношениями, поэтому исполнение должником обязательств по договору поручительства будет ничем иным как преимущественным удовлетворением кредитора по обеспеченному поручительством обязательству.

Однако подчеркну, что в указанном постановлении суд допустил, что исполнение за третье лицо обязательства по ст. 313 ГК (то есть в отсутствие заключенного договора поручительства) может являться сделкой с предпочтением.

Оспаривание таких сделок по ст. 61.3 Закона о банкротстве, конечно, выглядит заманчивей, чем по п. 2 ст. 61.2, поскольку п. 2 ст. 61.3 Закона позволяет признать недействительной сделку с предпочтением, если она совершена в течение месяца до принятия заявления о признании должника банкротом, исходя лишь из самого факта ее совершения. В то же время, п. 2 ст. 61.2 всегда требует доказывания недобросовестности другой стороны сделки.

Кстати, именно этой особенностью п. 2 ст. 61.3 и хотел воспользоваться конкурсный управляющий в приведенном в самом начале этой заметки деле.

К сожалению, больше подобной практики найти не удалось. В основном арбитражные управляющие заявляют требования о признании недействительными договоров залога или поручительства, заключенных должником в обеспечение исполнения обязательств третьих лиц. Однако я уже отметил, что в этом случае возникает обязательство непосредственно между должником и кредитором, исполнение по которому суды и квалифицируют как сделку с предпочтением.

Конечно, если исходить из буквального понимания ст. 61.3 Закона о банкротстве, оспорить сделку по этой статье можно, если другой стороной по сделке был кредитор самого должника (а не третьего лица).

Вместе с тем, в п. 1 ст. 61.3 содержится следующая формулировка: "Сделка, совершенная должником в отношении отдельного кредитора или иного лица. "

О каком ином лице речь? Имеется ли здесь в виду в том числе лицо, являющееся кредитором не по отношению к самому должнику, а иному лицу? Исходя из того, что дальше идут следующие слова: "если такая сделка влечет или может повлечь за собой оказание предпочтения одному из кредиторов перед другими кредиторами", видимо, все же имеется в виду кредитор должника, а слова "иного лица" наверно следует понимать как, к примеру, "аффилированного лица" (то есть случаи, когда конечным "выгодоприобретателем" по такой сделке является опять же кредитор должника).

Однако, по моему мнению, когда должник исполняет обязательство за третье лицо, все же имеет место преимущественное удовлетворение, пусть и не его (должника) кредитора, а кредитора другого лица. Суть в том, что совершая подобную сделку должник пренебрег инетерсами своих собственных кредиторов, предпочтя им интересы совершенно постороннего для него лица, с которым он никакими правоотношениями не связан.

Остается ждать мнения Верховного суда (заседание назначено на 18 мая).

В связи со сказанным будет очень интересно услышать мнение коллег по этому вопросу. И если у кого-нибудь есть судебная практика по схожим делам, буду признателен, если поделитесь ей в комментариях.