Ирина Апексимова: Я стала директором Театра на Таганке, взяв себя на «слабо»

Когда я только пришла в театр, складывалось впечатление, что его сотрудники живут в прошлом, как в фантастическом фильме. Внутри у них что-то бурлило, но это было интересно только им самим. Были семь или восемь человек, которые решили устроить бунт — они до сих пор занимаются бумагомаранием, раз в два дня пишут письма, жалобы, — ну и бог с ними.

С Это профсоюз протестует?

В театре сегодня есть три профсоюза. Первый, самый многочисленный, включает в себя работников всех цехов театра: актеров, бутафоров, осветителей, монтировочный цех и т. д. С ними проблем не возникало и не возникает. Еще есть профсоюз из трех человек: реквизитор и уволенные за прогул работник литературной части и актриса. И наконец, есть еще одна профсоюзная организация, по-моему, из восьми человек, которая и занимается «эпистолярным трудом».

С Когда Департамент культуры Москвы назначал вас на должность директора, вы представляли себе ситуацию в театре? Почему вы согласились?

Было интересно — предложение было очень серьезным. Я всю жизнь делаю шаги, от которых другой, нормальный, человек отказался бы на моем месте. Я думала: смогу или не смогу? Как будто я сама себя взяла на «слабо», не особо раздумывая над проблемами, с которыми придется работать. Сейчас это уже мой театр — я два года из него не выхожу и оставляю здесь много сил. Самое сложное для меня — по-новому заявить об этом театре, чтобы зритель знал, что главное здесь — не бунты, а интересные спектакли.

С Вы и директор, и худрук? Или в Театре на Таганке нет официального художественного руководителя?

С Насколько это типичная модель работы театров?

В последние пять лет такое часто встречается. Олег Меньшиков, Евгений Миронов, Сергей Безруков стали художественными руководителями с директорскими функциями. У меня ситуация обратная: я пришла в театр как директор с функцией худрука. Сейчас Театр им. Моссовета работает по такой же схеме — директорский театр.

С Значит, вы больше администратор, чем куратор?

Трудно сказать, какой работы больше. Иногда дни бывают целиком посвящены административной работе, иногда, например, по субботам и воскресеньям, работаю только художественным руководителем. Разумеется, я делаю это не одна — в театре есть высококомпетентный экспертный совет.

С Не выгораете?

Наверное, выгорают те, кто достиг своего профессионального потолка. Мне же еще далеко до этого: каждый день учусь и сдаю экзамены.

С Недавно в Роттердаме вы играли в спектакле с Гошей Куценко.

Я не оставляю свою основную профессию: ее нельзя предавать, она за это очень сильно мстит. (Смеется.) Играю в двух спектаклях — в «Скамейке» с Гошей Куценко и в «Игре в правду», тоже с Гошей Куценко, Дмитрием Марьяновым и Константином Юшкевичем — это моя отдушина. И это очень поддерживает в директорстве — дает ощущение, что я всегда могу отсюда уйти.

С Каким был ваш стиль работы в начале — увольняли, стучали кулаком по столу?

Нет, кулаком по столу — не мой стиль. Когда я пришла, театр вообще не работал — они ничего не играли. Труппа притом достаточно большая — больше 150 человек. Всю эту компанию нужно кормить, и кормить ее можно только трудом тех актеров, кто выходит на сцену каждый день. В первый год я не продлила шесть срочных контрактов. Некоторые из старейших работников ушли сами — не были согласны с новой системой работы. Они прожили в этом театре всю жизнь и очень хотели бы оставить все как прежде. Но жизнь на месте не стоит, и невозможно превратить театр в мавзолей памяти светлых семидесятых.

С У вас есть представление о том, какой у Театра на Таганке должен быть имидж? Какие ассоциации должны возникать у людей, когда они слышат это название?

Ассоциации с живым, современным, неординарным театром. Режиссеры, которые работают в театре, пришли из театральной лаборатории «Репетиции» — молодые, злые и, главное, талантливые. Они ставят спектакли, проникнутые современным ритмом, сообразно с их ощущением времени.

С «Репетиции» придумали вы?

Да. В экспертный совет, о котором я говорила, вошел театровед и искусствовед Видас Силюнас, который был моим педагогом в Школе-студии МХАТ, а много лет назад он был советником Юрия Любимова в этом театре. Я пришла к нему советоваться и попросила помочь в выстраивании художественной линии театра. Он, в свою очередь, пригласил известного театрального критика Елену Груеву, эксперта премии «Золотая маска». Она круглый год ездит по всей стране, смотрит, кто, что и где ставит, и отбирает претендентов на премию. Груева и начала приглашать режиссеров на «Репетиции». Условия проекта были достаточно сложными: сделать спектакль практически за неделю — не полноценную постановку, конечно, а эскиз. В 2016 году у нас было семь премьер — все спектакли вышли из «Репетиций», в том числе и наш свежий музыкальный триллер «Суини Тодд, маньяк-цирюльник с Флит-стрит» Алексея Франдетти. К нам пришел и Денис Бокурадзе, который работает в Новокуйбышевске. За ним гоняются все театральные компании Москвы, чтобы он им что-нибудь поставил. Летом мы презентуем его спектакль «Старший сын», который тоже был придуман на «Репетициях».