Вячеслав Мясников: Все свои номера мы сначала обкатываем на зрителях на турбазе в лесу

- Сегодня у нас замечательный гость, самый поющий из «Уральских пельменей», Вячеслав Мясников.

Мясников:

- Здравствуйте, дорогие радиослушатели, всех вас очень люблю и желаю вам здоровья, тепла и котика милого, чтобы он лежал у вас и согревал вас.

Антонов:

- Казалось бы, осень сейчас, самая страдная пора начинается, потому что впереди уже начинают заключать контракты на корпоративы…

Мясников:

- Корпоративы – это такое милое слово для любого артиста, но сейчас их становится меньше, может быть, это как-то связано с нашей ситуацией экономической, но они есть, и, конечно, у нас есть кассовые концерты, с которыми мы ездим по городам и доставляем юмор непосредственно на дом – в Саратов, Сызрань, Пермь, Екатеринбург.

Антонов:

- Слав, а правда, что все изначально новые номера обкатываются в Екатеринбурге?

Мясников:

- Я расскажу вам систему нашей обкатки номеров. То есть, мы живем все в Екатеринбурге, мы так и не переехали в Москву. Мы собираемся на базе отдыха «Шартаж», на берегу озера, достаточно спартанские условия, мы сидим, наверное, дней восемь и придумываем номера, песни. Все это придумывается до четырех часов утра в очень таком плотно режиме, потом мы собираем, получается некий концерт, мы его обкатываем сначала на зрителях, которые приходят просто на эту базу. Бесплатно. Они сидят, их, наверное, человек 50, хлопают, смеются, где-то молчат. И по этой реакции мы уже какие-то номера убираем. Дальше у нас первый концерт в Екатеринбурге, во дворце молодежи. Смотрим на реакцию людей. Какие-то номера еще раз убираются – короче становится концерт – несмешные уходят. Потом еще два концерта в Екатеринбурге и уже концерт приобретает ту форму, которая уже более-менее удобоваримая, смешная и только потом мы везем на съемки этот концерт в Москву. И в Москве еще одна репетиция перед съемкой – это еще один концерт на московского зрителя и только потом - съемка. Я бы сказал, такой четверной фильтр проходит наш концерт.

Антонов:

- То есть, из восьми ролей Мясникова вначале может остаться одна в конце.

Мясников:

- Я вам скажу, что ни одной может не остаться, но со мной такого не происходит, обычно те номера, которые у меня были вначале, может быть, чутье какое-то у меня есть, что я придумываю такие номера, которые доживают обычно до конечного зрителя.

Антонов:

- Всегда же интересен процесс деления, да. Вы все равноценны и у каждого есть свой образ, я не зря тебя, Слав, назвал самым поющим, хотя, если я правильно помню, а я «Уральские пельмени» смотрю с самого начала, Дмитрий Соколов ведь тоже выходил сначала с гитарой, а сейчас этого стало меньше. Музыкальные номера фактически только у тебя?

Мясников:

- У нас не происходит такого деления – ты играешь только бабушек, ты играешь только дедушек, у нас все демократично достаточно. То есть, я придумываю номер какой-то и сразу представляю – вот я в нем играю того-то, а эти ребята сыграют того-то и того-то. Допустим, по моей занятости в том или ином концерте можно посмотреть, сколько номеров конкретно я придумал. Обычно, если я идею приношу и являюсь ее идейным вдохновителем, наполнителем, конечно, ребята помогают, в тех номерах я и участвую. Если я где-то на заднем плане, чуть-чуть вышел – это номер не мой, я к нему не имею отношения, меня просто взяли поучаствовать. У нас нет какого-то худрука, который бы сказал – ты играешь на гитаре и все. То же самое касается песен. Любой человек у нас в коллективе может взять гитару, сочинить песню и спеть.

Антонов:

- А никто не может встать в четвертую позицию и сказать – я в «Уральских пельменях» с самого начала, почему у него много выходов на сцену, а у меня нет? Вот у него, это у Юли, например.

Мясников:

- Ну, Юля у нас уже на конечном этапе задействована. То есть, когда уже в принципе концерт готов, она приезжает и только получает роли. Ну, чуть-чуть, конечно, она добавляет в плане какого-то авторства…

Антонов:

- Ну да, чего женщине на базе отдыха делать? Абсолютно нечего.

Мясников:

- Ну да, знаете, это как на подводной лодке, как на корабле – тут лучше мужской коллектив, мы полностью все сами придумали…

Антонов:

- К тому же, первое выступление перед выпившими людьми – мало ли что бывает…

Мясников:

- Бывает, бывает, люди приходят с пивком некоторые… Но бывают и с детьми. Обычно прогон наш на базе происходит где-то до часу ночи, наверное. Сидят с маленькими детьми, дети уже спят на руках, а родители смотрят. И смеются тихонечко, чтобы не разбудить, да. В общем, у нас нет какого-то худрука, который бы распределял роли, все происходит как-то стихийно. А в позу никто не встает. Ну, если встает в позу – придумывай да пой, играй. Все просто.

Антонов:

- Мне всегда казалось, что в таком коллективе должен быть человек, который… ну, бывают же споры – этому нравится, этому нет…

Мясников:

- Постоянно у нас такие споры происходят.

Антонов:

- И тут выходит Брекоткин и говорит – я сказал, все, это смешно.

Мясников:

- Ну, вот бывает такое, что человек говорит – так, вот этот номер убрать надо. Толя, убери этот номер. Тот говорит – нет, не уберу, этот номер смешной, я ручаюсь за то, что он смешной. Все. Здесь никто не спорит. Потому что зритель всегда прав. И на первом концерте зритель покажет, смешной это номер или нет. Бывало такое, что ошибались. Все говорили человеку – не смешно. А я говорил – ребята, поверьте мне, это здорово, мы делали это на зале, зал принимал и все вопросы снимались. Но чаще происходит такое, что все говорят не смешной номер и его убирают – и все. У нас еще такая система последние пару лет – мы на кресла, зал, наверное, на 1200 у нас в Екатеринбурге, мест, и мы на каждое кресло раскладываем листки голосования, в котором все номера сделаны в такую сеточку. И человек от одного до пяти цифирки расставляет. Понравился номер – пять ставит. Не понравился – три. Если совсем не понравился – единичку или ноль. Либо комментарии какие-то пишут – ребята, кошмар, верните деньги за билет – бывает и такое, бывает, что людям вообще не нравится концерт…

Антонов:

- Давай мы про музыку сейчас поговорим. Есть ведь серьезные абсолютно вещи, которые до поры до времени пишутся в стол и вот сейчас из этого стола начинают извлекаться на свет, да?

Мясников:

- Да. Ну, есть смешные песни, которые доходят до эфира пельменского, а есть песни, которые не смешные, лирические, хорошие, милые песни, таких песен у меня много и я потихонечку их оттуда достаю. Вот такие песни как про мам, про пап, про бабушек, про родственников очень много разных песен. Вот сегодня принес к вам совершенно новые песни, на каких-то радио они уже звучат, на каких-то еще о них не знают даже. Но я надеюсь, вы включите что-то, зрители услышат эти песни новые…

Антонов:

- Слав, а что это? Это КСП, это бардовская песня, это просто песня под гитару?

Мясников:

- Я вот работаю с группой, которая у нас играет на концертах, все ее видят много лет – «Ливер бэнд» называется… Я у них спросил через много лет – ребята, почему вы называетесь «Ливер бэнд»? Они говорят – у нас был солист, который очень много пил. И поэтому назвали группу «Ливер бэнд» - от слова «печень». Вот секрет этой группы. Я работаю с ними. Ребята у меня делают аранжировки, конечное сведение я делаю на разных студиях, у разных людей, по разному. А вообще все идет от бардовской песни. Я очень люблю бардовскую песню, песню у костра. Любую бардовскую песню можно аранжировать до Егора Крида, я так думаю, главное – хороший аранжировщик вот и все. В принципе, любые песни Мясников-бэнда, наверное, так же можно петь у костра и они будут касаться бардовскими. Мне кажется, нет какого-то четкого разделения, любую песню можно сделать бардовской, любую песню можно сделать популярной и современной.

Антонов:

- Но ведь сейчас снимаются клипы, то есть, это уже не хобби?

Мясников:

- Ну да, приходится какие-то деньги туда вкладывать.

Антонов:

- Причем, не просто так, не потому, что Слава добрый, а Слава – добрый. Я думаю, что он уйдет отсюда, а деньги останутся вложены куда-нибудь…

Мясников:

- Вы знаете, вот я снял там клип, снял каких-то своих родственников, ну, я же свои деньги вкладываю, конечно…

Антонов:

- Будут ли какие-то сольные концерты?

Мясников:

- Я к этому иду. Очень хочется, чтобы был такой концерт, после которого люди бы выходили и говорили – да, очень здорово. То есть, его можно сделать сейчас, но я хожу на концерты разных исполнителей, смотрю, как все делается, учитываю ошибки какие-то, чтобы исключить эти ошибки в своем концерте, чтобы у меня получилась конфетка… Чтобы люди разную палитру эмоций там испытали – вот такой концерт я хочу сделать. Я пока иду к этому. Накапливаю песни какие-то вне пельменской программы и их достаточно много уже. Я думаю, что и диск будет, и презентация этого альбома, и, конечно же, концерты. Дорогие друзья, следите за рекламой в ваших городах, я обязательно к вам приеду. (Поет песню про пап) (полную запись эфира вы можете послушать и скачать в плеере в начале этой статьи).

Антонов:

- Мне хочется говорить Слава Мясников и не добавлять «Уральские пельмени», а вот пока не получается.

Мясников:

- Ничего страшного. Оно как бы дополняет пока друг друга. Я надеюсь, что когда-то оно прозвучит отдельно и будет не менее интересно, чем в сочетании Вячеслав Мясников, «Уральские пельмени».

Антонов:

- Я вот к чему говорю. Лайза Минелли снялась в «Кабаре» и потом ее это «Кабаре» преследовало просто, ее заставляли петь песни из этого фильма, она отрастила себе длинные волосы и ей говорили – нет, с короткой стрижкой, как в «Кабаре» было лучше. Может, я сейчас не очень удобный вопрос задам – есть ли желание как-то дистанцироваться от «Пельменей»? Иван Ургант прекрасный ведущий, но при этом есть Гриша Ургант – Ваня наклеивает усы, делает серьезную мину лица и поет серьезные песни. Это альтер эго. То есть, Иван Ургант шоумен, Гриша Ургант музыкант. Здесь не получится так, что когда-нибудь выпущен будет диск и придет народ на концерт Мясников-бэнда, сядет, выйдет Слава Мясников, а народ будет говорить – я деньги заплатил, развлекай меня.

Мясников:

- Когда я услышал историю, когда Басков рекламировал «Золотая чаша», ему все кричали – пой «Золотую чашу» на концертах – ну, он же потом как-то дистанцировался. «Кабачок «13 стульев» был, тоже потом все связывали этих людей с «Кабачком», но потом они тоже дистанцировались. Я думаю, тут вопрос времени просто и качества нового материала. Конечно, первое время обязательно будут просить какие-то песни, типа пап, почему нет, они вечные, эти песни, и я их всегда с удовольствием буду исполнять, но я думаю, что новыми песнями я потихонечку когда-то, наверное, отрастив длинные волосы и наклеив усы, как вы говорите, я потихонечку, наверное, дистанцируюсь. Ничего в этом плохого нет, я с удовольствием буду петь и старые понравившиеся полюбившиеся песни, и новые.

Антонов:

- Слав, а откуда вот такая светлая грусть о прошлом? Очень многие песни это как раз вот эти воспоминания о том, как раньше было хорошо, мороженое вкуснее, девчонки моложе?

Мясников:

- Я думаю, это сидит в каждом человеке, просто у кого-то это может глубже быть запрятано. Не зря же песня про пап нравится очень многим людям, они плачут. В каждом человеке есть эта грусть о светлом прошлом, о том времени беззаботном, когда за тебя все делали родители, когда мама приносила домой что-то вкусненькое…

Антонов:

- А ты понимаешь, общаясь с молодыми людьми, да, собственно, есть семья, есть дети, ты видишь, как они… как есть анекдот такой – мой сын прекрасно в четыре года знает все приложения, что я делал в его время: сидел и ел песок из песочницы…

Мясников:

- Куличики лепили мы максимум в наше время. Я думаю, что, когда эти дети, которые сейчас играют в айпады, вырастут, то к ним будут приходить дети с какими-нибудь телепортаторами и они будут говорить – как здорово было в наше время, мы сидели, тыкали в айпады, а ты сейчас телепортируешься на Аляску там или на Камчатку. Прогресс шагает, нужно быть в ногу со временем – не могут дети, которые сейчас побеждают каких-то монстров на айпаде, конечно, могут лепить куличи, но это им менее интересно. Ну и слава богу, пусть они играют и развиваются другим образом.

Антонов:

- А ты от этого не дистанцируешься? От скайпов, от социальных сетей, от гаджетов разных?

Мясников:

- Я не очень понимаю в этом. У меня есть Инстаграмм и больше меня нигде нет в соцсетях и как бы нет желания разбираться. Я помню, когда я был чуть еще помоложе, сейчас мне 35, мне было интересно. Допустим, покупал я видеокамеру или еще какой-то новый гаджет, я сидел, читал инструкцию и каждую функцию кнопки я знал. Сейчас я покупаю какой-то гаджет и мне неохота там ни в чем разбираться. Звонок есть, да и ладно, нормально. То есть, пропадает интерес.

Антонов:

- Я всегда пугаюсь, у меня периодически на телефоне появляется видеозвонок…

Мясников:

- А когда тебе с ватсапа звонят, ты не испытываешь страх, почему у тебя изменилась картинка?

Антонов:

- Да, да. Нет, я вообще с ватсапом познакомился месяц назад. А мне еще сказали, что есть какой-то страшный вайбер, поэтому…

Мясников:

- Вайбер это слово просто ужасное, мне тоже сказали, я скачал и удалил, потому что это жуть какая-то. Вот, пропадает желание к разбору новых каких-то вещей вот этих электронных. А у детей есть и, слава богу, они разбираются и пусть знают – они научат потом. И огромный плюс этих гаджетов – у меня двое детей – это хоть на час можно им дать и немножко посидеть в тишине. Потому что, когда забираешь, начинается такой ор, крик и нужно участвовать в этом во всем, а тут дал – они сидят и играют… Так что, думаю, нормально – как вот все есть, так и хорошо.

Антонов:

- Хорошо, я просто обязан спросить про качество юмора. Потому что юмор уникален у «Уральских пельменей». Наверняка говорят – ребята, а вы чувствуете конкуренцию, огромное количество сейчас пытаются шутить? Такое ощущение, что у вас есть просто точно табу – никакого юмора ниже пояса, никакой политики. Какие еще табу есть?

Мясников:

- Общечеловеческие все ценности, которые связаны с каким-то негативом. Ну, конечно, смерть, похороны и какие-то такие вещи. Ну, все, что вызывает какое-то отторжение… Ну, конечно, в Англии могут сделать какие-то другие мерки юмористические, там и про похороны шутят, и кино про это снимают, мы не делаем этого. Может быть, у наших людей менталитет другой и у нас, конечно, на эти вещи табу. Бывает, что рождаются номера, был даже номер такой, я его придумал – когда у нас стоял гроб на сцене, мы единственный раз этот номер сделали в Екатеринбурге, в гробу лежал Ярица, рядом сидели старики, Ярица лежал как бабушка, обмотанный в какой-то тюли, то есть, все реально – и юмор был в том, что человек сдавал квартиру в это время, а приходила молодая пара, которая должна была свадьбу тут отмечать на следующий день. Ну и все. Это шло, конечно, в тишине полной, никто не смеялся, кроме меня и еще двух идейных вдохновителей этого номера. А выход из этого номера был такой – ну, все шутки шли по поводу сдачи квартиры, как будет весело на свадьбе, стоял гроб, сидели старики, сдавалась квартира и потом он спрашивал – а это что такое, вы это уберете? Он говорит – уберем. А это кто-то умер? Как кто, никто не умер, это Зима умерла, потому что пришла Весна. И вставал Ярица из гроба и стал петь: «Пришла и оторвала голову Зиме чумачечая Весна», доставал такие култыши из гроба и начинал ездить… и он катался, ездил в этом гробу на сцене. То есть, в зале был полнейший шок, хохотал один я и Ярица, который ездил в гробу на сцене. Единственный раз свердловский зритель увидел этот номер, потом его, конечно, убрали и сказали – ты с ума сошел. Вот такие номера обычно не доходят до зрителя даже на концерте, не говоря уже об эфире на СТС. Очень много ограничений. То есть, приходится варьировать между бытовыми темами какими-то, включая детей, семью и, может быть, узнаваемыми темами – мы их берем из жизни – я, когда придумываю номера, всегда стараюсь их брать из жизни. Допустим, человек покупает в магазине очень маленький продукт, скажем, сливу. За ним очередь людей с колясками, а у него очень много проблем с этой сливой возникает – в принципе, с этой ситуацией можно каждый день столкнуться в магазине…

Антонов:

- Ну, у сливы есть продолжение… есть серия номеров в этом магазине… а будут ли другие части?

Мясников:

- Как показывает практика, продолжение всегда становится хуже оригинала и все начинают сравнивать и не дотягивает обычно вторая часть… Мы делали продолжение мальчика-маньяка, который шел по парку, тоже не вышло…

Антонов:

- Вы не устаете друг от друга, Слав?

Мясников:

- Да, мы очень долгое время находимся вместе – как на концертах, так и на гастролях, мы постоянно вместе. Ну, кто-то общается вне сцены, я знаю, что ребята там где-то живут даже рядом, в плане того, что дома у них не так далеко… Рядом, не вместе. Никто пока у нас вместе не живет. Но, хотя, может, придем к этому. Мы часто в Москве бываем… Раньше, очень часто мы ездили даже отдыхать вместе. Вот я с 1999 года в коллективе, а до меня еще существовал в каком-то виде коллектив «Уральские пельмени». Я вот 16 лет, а до меня ребята еще там лет 5-6 существовали, как команда, в разных составах. Ну, есть такое, немножко устаем друг от друга, но все равно мы стараемся делать общее дело и дружим. Слава богу, что мы пока еще не развалились и держимся. Все нормально, мне кажется.

Антонов:

- Слав, 35 тебе, да, ну, все равно, в будущее смотришь и думаешь – а чем я буду заниматься? 35. В моем возрасте, понимаешь, Моцарт уже семь лет как умер…

Мясников:

- Ну, это уж совсем мрачные мысли…

Антонов:

- Нет, я думаю, а что будет дальше? Что будет через 10 лет? Ну, ладно, радиостанций много, где-нибудь да что-нибудь…

Мясников:

- Ну, это ты так думаешь… а я даже не работал на радиостанции, мне туда даже приткнуться не получится…

Антонов:

- Ну, у меня ж где-то инженерный диплом пылится.

Мясников:

- Так надо же подтверждать специальность-то. Я инженер-механик по автомобилям, а сейчас будут валить лес с помощью планшета какого-то, а я пришел с бензопилой – скажут, это что такое, иди, переквалификацию делай! Поэтому я очень активно работаю, пишу песни, делаю аранжировки. Это как бы работа на будущее. Я так считаю. Хотя я могу ошибаться. Ну, и здесь вроде как-то все еще движется, «Уральские пельмени» существуют и все прекрасно здесь у нас придумывается…

Антонов:

- А сейчас премьера песни состоится.

Мясников:

- Да, сейчас расскажу немного о ней. Я очень люблю наш Кавказ, обожаю Сочи, часто там бываю. Ну и, как правило, часто сталкиваюсь с местным менталитетом… На самом деле, мне симпатичен в какой-то мере весь этот кавказский менталитет, прямо нравится, потому что есть такие вещи, которые бы не мешало действительно перенять лицам других национальностей, но, вы сейчас поймете, о чем я говорю. Я буду петь с небольшим акцентом, хорошо? (Поет) (полностью запись эфира вы можете прослушать или скачать в плеере в начале этой статьи).

Антонов:

- Слав, не могу не спросить – вот сейчас мы сидим, общаемся, и наверняка будем и списываться, и на концертах видеться, но некоторые люди вот не чувствуют каких-то границ, могут подойти, приобнять…

Мясников:

- Последний случай был, я даже не знал, как себя вести. Выхожу из магазина, есть у нас город такой, Сысерть называется, рядом с Екатеринбургом. Выхожу из магазина и подходит ко мне человек невысокого роста такой, лет, наверное, 50, весь в наколках и я понимаю, что он достаточно часто бывает в местах не столь отдаленных. Он увидел меня и говорит – о, обалдеть, ничего себе, Славка, это ты? Я говорю – да. Славка, когда к нам? Когда к нам? Наши тебя обожают. Я не стал уточнять, кто наши, но я догадывался, кто это. И это очень хорошо. Я рад, что меня любят везде. Я очень интеллигентно старался как-то отойти от этого разговора, но закончилось тем, что он сказал – Славка, передайте Валере Сысертскому привет. Поэтому Валера Сысертский, если ты меня слышишь, - тебе привет! Я сделал то, что обещал – я передал тебе привет!

Антонов:

- Еще один вопрос. Слав, нельзя же придумывать шутки каждый день, да? Это что должно быть? Вдохновение? Это едешь в машине и ой-ой, какая шутка классная появилась, я ее сейчас запишу… или, наоборот – вечер, дети улеглись, все монстры убиты, ужин съеден, значит, снова плед, глинтвейн и я за компьютером – сейчас я вот тут и пошутю!

Мясников:

- Вот именно так, как вы сказали, песни придумываются. Вот вечер, дети углеглись, тут у меня гитара, я сижу и чего-то там придумываю, какие-то песни, записываю. А так у меня всегда под руками диктофон, в котором тысяча записей уже. Вот приходит идея где-то или мелодия какая-то, она в любой момент может прийти, даже вот сейчас, я хватаю диктофон, даже ночью, соскакиваю с кровати и начинаю что-то петь. Раньше это вызывало какое-то недоумение у супруги, а сейчас она привыкла, что я могу среди ночи соскочить и начать просто песню петь часа в четыре… Ну, просто эта мысль, бам, пришла ночью, ты просыпаешься и все, должен ее записать. У меня именно так и происходит – приходит откуда-то свыше. Пришло, я записал и потом стараюсь это воплотить. То же самое у меня и с номерами. Идея может прийти в любой момент. Не знаю, как у ребят, я не интересовался, но чаще мы сидим вот именно на той базе, про которую я говорил, и просто выдумываем. Листочек, ручка и мы сидим – давай вот так сделаем? Нет, не пойдет. Второй говорит – давай вот так. Если что-то толковое, я записываю – вот такая идея. Потом на свежую голову еще раз смотрим – нормальная она или нет, и продолжаем ее наполнять.

Антонов:

- Я предлагаю в финале еще одну песню Вячеслава услышать (послушать и скачать полную запись эфира вы можете в плеере в начале этой статьи). Спасибо тебе большое, это была программа «Культурные люди» на радио «Комсомольская правда».

Вячеслав Мясников: Все свои номера мы сначала обкатываем на зрителях на турбазе в лесу

Читайте также