«Воровская Башкирия»: есть ли она?
Совсем недавно в столице нашей родины Москве произошло одно из самых крупных событий в криминальной истории – арест вора в законе Захария Калашова, более известного как Шакро Молодой. Поводом для разработки криминального авторитета стала перестрелка в декабре 2015 года, в результате которой ранения получили пять человек, двое из них скончались. По версии следствия причиной произошедшего стали финансовые разногласия, возникшие из-за долговых обязательств.
Мы решили выяснить, есть ли вероятность повторения московских событий в Уфе, и чем живёт криминальный мир в Уфе. Наш собеседник Рустам (имя изменено из-за соображений безопасности. – прим.), известный в криминальных кругах Уфы, совсем недавно освободился из колонии после очередного срока.
Корреспондент (К): Добрый день, совсем недавно освободились, а за что сидели?
Рустам (Р): Друг попросил помочь вернуть долг. В результате шесть лет на зоне.
К: В Башкирии сидели?
Р: Сначала в Башкирии, затем перевели в другой регион.
К: То, что показывают в сериалах про тюрьмы, имеет что-то общее с действительностью?
Р: Лишь отчасти, зона — это всегда лишения, и не только свободы передвижения. До 2012 года в Башкирии все лагеря были «красными» (Красный лагерь или зона – колония в которой сотрудники ФСИН, контролируют всё происходящее с помощью осуждённых, согласившихся сотрудничать – красные, они обычно занимают посты завхозов и дневальных. Черные зоны – те колонии, где у осуждённых больше послаблений режима. – прим.), сначала удалось перекрасить 13-ую колонию (из красной в чёрную. – прим.), затем ещё несколько. Вторая волна прошла перед саммитами в 2015 году, осуждённые поняли, что от международных событий тоже могут получить выгоду. И начали голодовку, в ГУФСИНе чтобы не поднимать шумиху ослабили хватку.
К: Что значит перекрасили?
Р: Добились небольших послаблений режима. Например, теперь мы можем свободно сходить к товарищу в соседний барак и попить с ним чай, когда есть время посетить спортзал, а не тогда, когда нам разрешат. Ну и с благами цивилизации стало проще.
К: Как перекрашивают зоны? И о каких благах речь?
Р: Перекрашивают просто. Когда красные начинают наглеть – избивают честных арестантов или отбирают какие-то вещи. Зона встаёт. Осуждённые отказываются исполнять требования сотрудников, начинают голодовку и перестают выходить на работу. Администрации это не выгодно, потому что в течении суток они должны известить Москву и принять меры. Раньше это было просто: в зону заходил спецназ, и всех били. Теперь так не делают, потому что как только колония начинает голодовку, мы подстраховываемся и к воротам зоны приезжают СМИ и родственники. Поднимается шумиха. Администрация вынуждена идти на уступки.
К: Где проще сидеть - на «красной» или «чёрной» зоне?
Р: Отбывать срок - это вообще занятие не из приятных. Но арестанту на «чёрной» зоне проще. Как я уже говорил, можно и к друзьям зайти на чай, и найти себе занятие по душе. Но порядок и там, и там есть, на чёрных зонах за порядком следит братва, кого надо – накажут, никаких серьёзных нарушений не бывает, с провокациями мы боремся.
К: Как боретесь?
Р: Ну вот, смотри. Например, ты накосячил, из-за этого всем запретили свободное передвижение между бараками – закрыли локалки (локалка – прогулочный дворик у барака, ограждённый от общей территории зоны. – прим.), собирается братва и решает, что с тобой делать. Обычно наказание простое – в каждом бараке есть мощный боец. Он подходит и спрашивает, с честью ли ты примешь наказание. Если отвечаешь, что с честью, то это значит, что ты осознал свою ошибку, и он несколько раз ударит тебя, так чтобы следов не было, а потом ещё и руку пожмёт. Сопротивляются редко, да и смысла в этом нет.
К: А. как же сотрудники ФСИН? Им как проще?
Р: Ну, тут всё не так просто. Тем, кто руководит колонией, на чёрной зоне сложнее, сотрудникам оперативного отдела тоже. Опера - они деньги зарабатывают на красных зонах. Например, у вольного мента (полицейский за пределами колонии – прим.) есть нераскрытое дело, он договаривается с сотрудниками колонии, и те подбирают ему «виновного» из числа тех, кто сидит. Для этого отправляют «красных», и те силой заставляют арестантов сознаться в преступлении, которого не совершали. Вольному менту - галочка, сотрудникам - деньги за помощь, осуждённому - надбавка к сроку. Что же касается сотрудников колонии нижнего звена, то им выгодно работать на чёрной зоне. У арестантов есть деньги, они готовы платить, например, за мобильник платят от трёх до пяти тысяч рублей.
К: И часто обращаетесь за такими услугами?
Р: По-разному. Но бывает и наоборот. Например, в 13 колонии сидел хозяин «Хромой лошади» из Перми («Хромая лошадь» - ночной клуб в Перми, в 2009 году в заведении произошёл пожар, в котором погибло 156 человек. – прим.). Он, как заехал на зону, сразу начал помогать колонии, купил оборудование для литейного цеха. Сотрудники приходили, просили деньги на свои нужды, бывали даже такие, которые покупали себе зимнюю резину за его счёт. Ему создали хорошие условия, дали хороший телевизор, хороших соседей. Но ему надоели эти просьбы, и он начал записывать все эти разговоры и передал кому надо. Потом многих сотрудников наказали, а кого-то даже уволили. А его отправили досиживать срок в Карелию, от греха подальше.
К: Хватит уже о зонах. Как дела обстоят на свободе, есть ли воры в законе в Башкирии?
Р: Сейчас физически в Башкирии ни одного вора нет. Но есть те, кто так или иначе связан с Башкирией. Имена говорить не буду, сами найдёте, если нужно. Егор Уфимский (Игорь Молодцов, родился в Уфе в 1962 году. – прим.) один из самых влиятельных башкирских воров, сейчас живёт в Москве. Дамир (Дамир Тимургалеев, родился в 1965 году в Уфе. – прим.) живёт в Ростове, в Уфе появляется редко. Асян, он же Ильдар Уфимский (Ильдар Асянов, родился в 1964 году в Уфе. – прим.), живёт в Москве. Геворик Нефтекамский (Геворг Григорян, родился в Шираке в 1981 году. – прим.) отбывает срок в Кирове.