Елена Торочкина: «Я никогда не хотела быть горожанкой»

Запоздалая июльская жара, нынче приспевшая к середине августа, мгновенно иссушила в пыль деревенские проселки. Даже за едва ползущей легковушкой лениво волочились серо-желтые клубы тощего смоленского суглинка, превращая яркий ситец разнотравья, раскинувшийся по берегам речки Ольшанки, в серую дерюгу.

Про это часто говорят «ни пчеле, ни людям». Такую траву ни хозяева скотине не скосят, ни труженицам-пчелкам с нее никакого взятка. И те и другие пойдут и полетят куда-нибудь подальше от наезженных путей.

Даже несмотря на отсутствие наружной рекламы, найти в Ольше личное подсобное хозяйство Елены Торочкиной оказалось нетрудно. Да и зачем все эти баннеры, щиты и указатели, если все предпочитающие питаться качественной, богом данной человеку пищей знают сюда дорогу? К Елене идут односельчане, едут горожане… Кому-то нужна утятина, другим - свежая курятина, а большинство спрашивают продукты из ульев. И далеко не всегда это мед.

Переполненный утками когда-то вручную вырытый пруд, разгороженное рабицей на загоны поле, где пасутся бройлерные цесарки, куры и прячущиеся от жары под зонтиком утята-мулларды (у этой породы мясо нежирное, нежное и очень вкусное) - только лишь «видимая часть айсберга». Главная - скрыта под ветвями яблонь старого плодового сада, под крышками и холстиками разноцветных ульев, в каждом из которых ни на секунду не прекращается своя, особая жизнь.

- Я начала заниматься пчелами скоропостижно,- рассказывает Елена. - Всю жизнь я их смертельно боялась, никогда даже в улей не заглядывала. И вот как-то раз приезжаю домой и вижу, отец сидит грустный, курит и говорит мне: «Вот помру я, кто за моими пчелами будет ухаживать?» Он был очень добрый человек, бесподобный рассказчик. А я вдруг и говорю: пап, ну не брошу же я твоих пчел. И через месяц он умирает, и хозяйство досталось мне. Вот кто тогда меня за язык тянул? С тех пор и пчеловодю, с восьми домиков расширила пасеку до трех десятков.

- Дело в том, что людям, особенно городским, абсолютно все равно, чем наполнить желудок. А человек должен питаться тем, что дает ему окружающая природа. Он часть этого мира, а не его хозяин. Люди об этом забывают, вот и получают «в награду» неизлечимые болезни. А у нас сейчас основная масса продуктов - химические. Вот, например, кормите вы птицу и хотите узнать, хороший вам продали комбикорм или нет? Как это сделать? Да очень просто: дайте его сытой кошке или собаке. Хороший продукт они тут же съедят. Даже могут разорвать мешок и подобрать то, что высыпалось. Я кормлю своих кур только смоленским комбикормом, другой они не признают, и зерно беру исключительно в фермерском хозяйстве у Галины Сафронюк.

И такой подход к продуктам для меня норма. Почти все только со своего двора - птица, молоко, мясо, овощи, фрукты. Не понимаю тех, кто осуждает людей, которые производят мясо. Сама 13 лет держала кроликов, откармливала, забивала, готовила… Считаю, что любое сельскохозяйственное животное выросло для того, чтобы пойти в пищу человеку. Я абсолютно спокойно к этому отношусь и могу зарезать любую живность весом до 30 кг. У нас во дворе всегда были поросята, кролики, телята… Все они шли на мясо. Для деревенского человека это норма.

Вегетарианством не страдаю и никогда страдать не буду. Но и осуждать вегетарианцев не за что, в этом увлечении нет ничего страшного, пусть живут как хотят, лишь бы улыбались и не навязывали свои взгляды другим.

- Многие пчеловоды говорят, что современный мед стал хуже того, который был раньше. В этих словах есть доля истины или это только лишь ностальгия по временам, когда они сами были молодыми?

- Да, действительно. Все дело в том, что теперь все продукты пчеловодства, пергу, прополис, забрус, собирают отдельно. А они ведь намного богаче витаминами, чем сам мед. Раньше все это присутствовало в меде, теперь - нет. Вот и получается, что современные технологии убивают ценный природный продукт.

- Вообще-то про мед говорят разное. Для одних это панацея от всех бед, для других - сильнейший аллерген, третьи хотят купить исключительно майский мед, которого, как говорят некоторые пчеловоды, просто не существует. Что вы думаете по этому поводу?

- Не верьте, что майского меда не бывает. Есть, по крайней мере у нас. У меня вдоль речки Ольшанки много вербы, мать-и-мачеха по всем склонам… Это отличные ранние медоносы. Каждый год, если позволяет погода, я его получаю с пасеки по нескольку ведер. С начала июня я его подкачиваю, но не храню, потому что он очень быстро кристаллизуется. А аромат у него нежнейший, сказочный. Для тех, кто думает о своем здоровье, могу посоветовать забрус, пергу. Это настоящий клад витаминов и минералов.

Еще у меня есть гнездовой ящик, где содержится восковая моль. Уникальное насекомое, единственное в природе, которое может расщеплять воск. Настойка из ее личинок и продукты жизнедеятельности обладают уникальными свойствами. Да вы пробуйте, не стесняйтесь. Вот этот «мак» надо употреблять в сутки столько, сколько уместится на кончике ножа.

Елена протягивает мне открытую баночку, наполненную продуктами жизнедеятельности восковой моли. Чудодейственное, ферментированное самой природой лекарство практически от любых болезней. Рядом стоит банка со спиртовой настойкой из личинок моли.

- Эта настойка считается чуть ли не панацеей от рака. Принимается каплями, в зависимости от тяжести заболевания. Пьют до пяти капель на 10 кг веса. Но тут, опять же, все индивидуально. Есть люди, которые верят, пьют. На удивление, у них улучшаются анализы. Я узнала об этом случайно. Пришла ко мне моя знакомая, расстроена страшно. Говорит: «Лена, не знаю, что делать, у меня рак. Надо идти на химиотерапию». Я не врач, поэтому сказала ей, делай, как советует доктор, но для того чтобы легче все перенести - возьмите настойку из личинок восковой моли. Она говорит, давайте, выбора-то все равно никакого. Через несколько месяцев она пришла ко мне розовощекая, счастливая, вприпрыжку… Я глазам своим не поверила, но это факт.

Про такие чудо-домики известно давно. Но то ли они официально никем не признаны, то ли сами пчеловоды хотят «удержать в рукаве лишний козырь», но типового проекта этого пасечного строения так до сих пор и не создано, поэтому все строят в меру своего разумения. Вот и у Елены Торочкиной он появился точно так же.

- К этому апидомику я шла 16 лет. Когда у меня родился второй сын, то у него с полутора лет начала проявляться астма. И чем старше он становился, тем болезнь проявлялась сильнее. Ребенок дважды попадал в реанимацию. Во второй раз пробыл там больше суток. Это было морально страшно, особенно когда отдали его вещи и отправили меня домой. Прошло 16 лет, но я все помню, как будто это случилось вчера. Позвонили на следующий день, сказали, приезжайте, вынесли моего распухшего от слез двухлетнего ребенка, который уже никого не узнавал. В палате, куда нас привели, находились бабушка с внуком. И вот старушка мне и говорит: «Ставят астму? Вам надо найти пчеловода и дышать над ульями. Вдыхать воздух из улья, астма пройдет».

А у меня отец пчел держал, так что мне пчеловода и искать не надо. Приезжаю домой, рассказываю отцу. Шесть дней подряд дед в пять, полшестого утра нес внука к улью, ставил на табуретку, снимал крышку, холстик, накрывал улей мелкой ячеистой металлической сеткой, и малыш дышал. Теперь этот домик так и стоит на том же месте, вон видите, на нем нарисована цифра 5. Даня и тогда не боялся пчел, и сейчас мне постоянно помогает на пасеке. Но с тех пор астма у него прекратилась, и больше он никогда о ней не вспоминал.

И вот спустя 16 лет, в прошлом году, я и говорю своим сыновьям, что надо построить апидомик. Они в штыки, мол, мама не выдумывай, зачем он тебе, что ты в Интернете вычитала… А я и говорю: «Даня, ты помнишь, как дед носил тебя на пасеку, пчелами дышать?» - «Помню». - «Больницу помнишь?» - Притих и говорит: «Помню». - «Вопросы есть? Нету… Строим!»

В общем, дети меня поддержали, но апидомик вещь в себе. Большая проблема – найти людей, умеющих работать с деревом, могущих понять, что и как надо делать, которые поработали бы все с душой, аккуратно и за небольшие деньги. Но, видимо, высшие силы помогают тем, кто делает что-то доброе. Такие люди нашлись. Апидомик – вот он, перед вами.

Небольшой домик, по размеру такой, как раньше строили дачники. С двух сторон – летки для пчел. Внутри все обито свежей вагонкой. Видно, что делали хорошие мастера. Все рационально, как говаривали старые люди, «по уму». Две лежанки прямо над ульями. Именно на них происходит таинство исцеления микровибрацией, создаваемой крылышками десятков тысяч этих насекомых.

- А самой-то лечиться в апидомике приходилось?

- А как же. Недавно получила сильную травму, переломы. Поступила в больницу. К сожалению, у меня возникло непонимание с доктором. Интерн, который меня должен был наблюдать, забыл прописать таблетки. Первые две недели состояние было тяжелым, никто ко мне не подходил, ничем не лечили. Сама как-то выкарабкивалась. Когда я стала кое-как передвигаться по отделению, говорю врачам: надо домой. Я же понимала, что все там зарастает, цыплята, утята предоставлены сами себе. Доктор, к которому я обратилась, спрашивает, какие мне назначили препараты. И вдруг видит, что ничего не назначено, и две недели я просто лежала. Помню ужас в его глазах и понимаю, что попала. Кое-как, под расписку, ушла на день.

И с того момента каждую ночь спала здесь, в апидомике. Ложишься на одеяло, подушку. И чувствуешь тепло, которое идет от пчел. Так и поправилась. И это не первый случай моего негативного общения с медициной. Когда в 32 года у меня очень болело колено, не могла ни сеть, ни встать, я пришла к хирургу. Он смотрит в карточку и говорит: «А что вы хотите, вам же уже 32 года!» Я отвечаю: «Ничего». Больно было, но тут же в кабинете села на шпагат. Медсестра чуть не грохнулась в обморок, а я встала и ушла.

Вы знаете, я всю жизнь занималась тем, что мне самой было интересно. Ни одного дня не хотела стать горожанкой. Здесь родилась, вырастила детей. Все у меня нормально, не считаю, что жизнь не удалась. И коллегам-фермерам могу сказать: прекратите жаловаться на все подряд. У нас есть все, чтобы нормально работать и обеспечивать свои семьи. Так засучим рукава - и за дело!