Легендарный Лунный Скульптор. Книга 31 (fb2)

Книга о виртуальной реальности. Главный герой Хэн стремится всеми силами выплыть из бедности благодаря компьютерной игре.

Поиск книг

Вход в систему

Навигация

Последние комментарии

27 минут 10 секунд назад 28 минут 59 секунд назад 37 минут 57 секунд назад 51 минута 35 секунд назад 1 час 35 минут назад 1 час 45 минут назад 2 часа 34 минуты назад 6 часов 57 минут назад 7 часов 14 минут назад 7 часов 18 минут назад

Впечатления о книгах

Stargazer75 про Сульдин: 1937. Большой террор. Хроника одного года В книге приводятся сотни имён и кратких биографий арестованных и в большинстве своём расстрелянных в 1937-ом году "видных партийных и государственных деятелей" с целью создать фундамент для пресловутых "100-500 миллионов", но уже после первых десяти-пятнадцати человек эти имена и биографии уже воспринимаются в "фоновом режиме" - во всём нужна мера! О деле Тухачевского со товарищи, Бухарина, Рыкова и т.д. читатель и так хорошо осведомлен, об аресте Гинзбург читал во всех подробностях в её "Крутом маршруте", а все эти пятницкие, рывкины, носовы, васильевы для читателя сливаются в какую-то невнятную и маловыразительную массу, которая не только не подтверждает "100-500 миллионов", но даже опровергает их. Ведь все перечисленные в книге - начальники и члены их семей! Все до единого! Не приведен ни один простой инженер, учитель, рабочий, колхозник. Даже Гинзбург, и та - жена секретаря обкома!

Кроме того, перечисление этих бесчисленных высокопоставленных работников наркоматов, комкоров, обкомовцев, нквдэшников и дипломатов не может не навести среднего читателя на мысль: ага, отлились кошке мышкины слезки! Пожировали, и хватит!

Автор, конечно, звиздит как Лев Давидович, но это еще полбеды. Беда в том, что он забывает, что назвиздел раньше. Звиздаболу надо иметь очень хорошую память! Я приведу только один пример: в самом начале первой части, чтобы с самого начала ужаснуть читателя масштабом репрессий, автор пишет: "По самым осторожным оценкам, уже в январе 1937 года в тюрьмах и лагерях находилось 5 миллионов человек. Между январем 1937 и декабрем 1938 года было арестовано около 7 миллионов человек". А в начале третьей части книги он пишет про дату 1 июля 1937 года: "К этому моменту в СССР только в лагерях содержалось 778 854 человека (на 1 января 1937 года – 375 376 человек).

Ну и как эти две цитаты соотносятся? 01.01.1937 в лагерях сидело 375 376 человек, а в тюрьмах и в лагерях 5 миллионов? То есть больше четырех с половиной миллионов сидело в тюрьмах? Феноменальная вместительность тюрем, просто феноменальная! ))) И при такой потрясающей точности (375 376 человек и 778 854 человека, с точностью до одного человека!) автор не удосужился сказать, сколько из них было уголовников, никакого отношения к репрессиям не имевших и посаженных за воровство, разбой, убийства, бандитизм и прочие "социально близкие" статьи Уголовного Кодекса. Если учесть, что на тот момент в Советском Союзе жило 165 миллионов человек, то и количество уголовников в лагерях должно было исчисляться как минимум сотнями тысяч.

За первую половину 1937-ого года население лагерей увеличилось всего на 400 тысяч человек, но за два года (то есть за четыре полугодия) посадили 7 миллионов, а не полтора миллиона, как получилось бы по расчету из четырехсот тысяч за полугодие? И это при том, что репрессии достигли своего пика в 1937-м году, а в 1938-м явно снизились?

Впрочем, меня такое свободное отношение к цифрам не удивляет. Ведь автор не историк, а журналист и автор двухсот фантастических рассказов, со всеми вытекающими из этого особенностями стиля. ))) Неприятно только, что поколение ЕГЭ познает историю своей родины по книгам таких фантастов-сказочников, как Сульдин, а не по книгам серьезных профессиональных историков.

Полина Ганжина про Ратцель: Теория «жизненного пространства» Довольно странная книга, которая стала для меня продолжением "Нюрнбергского дневника". Буквально от второго-третьего абзаца я стала негодовать, понимая абсурдность сказанного. Но я предполагала свою реакцию на эту книгу, поэтому прочла всё до последней строчки.

Эйкумена, она же ойкумена, - это понятие восходит к Геродоту, который и попытался теоретизировать миропорядок или мироустройство. Геродота по праву считают "отцом истории", и хотя он искренне верил в Олимпийских богов Эллина, но был одновременно скептиком. Геродот не был первым, кто задумался о геополитике и суверенности границ, но тем не менее его вклад в мировою историю колоссален. Эйкумена, если утрированно, - территории Земли, населенные людьми. В свою очередь "эйкумене" противопоставляется "анэйкумене" - это не только неосвоенные части мироздания, но и рудименты, которые становятся причиной для разногласий. Хаусхофер пытается выдать мысли Геродота за свои, но как-то коряво(например, превозносит фулахов и вагумов, но отрицает наличие здравого смысла у младокитайцев или младояпонцев), слишком лукавая казуистика(а как же известное "prognose sine ira et studio"??).

Хаусхофер соглашается, а иногда спорит с Лихтенштейном, Вольтером, Боклем, Леопольдом фон Ранке и многими другими, но всякий раз демонстрирует полную несостоятельность мыслей и логики. Противоречие на противоречии, но если хотя бы чуть-чуть знать труды указанных персоналий, то рассуждения с исторической точки зрения могут показаться любопытными, хотя снобизма и высокомерия в книге многовато. ЗЫ. Хаусхофер считал Гитлера "неотёсанным плебеем", а Гитлер считал Хаусхофера "полезным идиотом".

2ЗЫ для себя: Автакария (экон.автономность) -это воплощённый миф или несбыточное желание? Кто придумал? Кто за и кто - против? Где видела - вспомнить, начиная от Геродота прочесть всё по теме.