Зачем России новая база паспортных данных

О. БЫЧКОВА: У микрофона Ольга Бычкова, доброе утро, ну что, мы этот час нашего эфира посвятим нашим экономическим и около экономическим делам. ГД предлагает очередную паспортную новацию, собрать все паспортные данные наши с вами, граждан России, в единую базу для того, чтобы, с одной стороны, защитить эту базу от недобросовестных всяких возможных использований, от мошенников. С другой стороны, для того, чтобы, наоборот, облегчить к ней доступ. По крайней мере, так я поняла то, что предлагается первым заместителем председателя комитета ГД по кредитным организациям и финансовым рынкам Павлом Медведевым, который направил в правительство законопроект о создании единой федеральной базы данных российских паспортов и их владельцев, в том числе, признанных недееспособными судом. Павел Алексеевич Медведев у нас сейчас в прямом эфире «Эха Москвы», мы сейчас всю эту историю и обсудим. Наш российский паспорт, который мы регулярно достаем из широких штанин, в общем, вещь такая, очень важная для каждого из нас, опять на нее пытаются посягнуть. Добрый день, Павел Алексеевич.

П. МЕДВЕДЕВ: Здравствуйте.

О. БЫЧКОВА: Что вы хотите опять сделать с нашими паспортами?

П. МЕДВЕДЕВ: Я хочу немножко улучшить уже действующее положение закона, который требует от правительства создать базу данных плохих паспортов, утерянных, украденных, тех, которые могут быть сделаны на украденных бланках. Чем отличается то, что я предлагаю, от того, что уже есть. Предлагается собрать базу данных тех паспортов, которые явно недействительны. В этом есть некоторая логическая ошибка. На самом деле, надо иметь базу данных действительных паспортов, потому что…

О. БЫЧКОВА: А все, которые туда, всех, которых там нет, уже…

П. МЕДВЕДЕВ: Именно так.

О. БЫЧКОВА: К ним относится по-другому.

П. МЕДВЕДЕВ: Именно так, дело в том, что если украли бланк совсем недавно, еще МВД не обнаружило пропажу, то на этом бланке можно сделать паспорт, предъявить его кому-нибудь, проверить, есть ли такой украденный паспорт или украденный бланк, убедиться в том, что нет такого, потому что информация еще не пришла, и считать предъявителя идентифицированным.

О. БЫЧКОВА: Владельцем законного документа.

П. МЕДВЕДЕВ: Законного документа. А если иметь базу данных действительных паспортов, то такого действительного паспорта в базе не найдется. Предъявителя под белые ручки уведут туда, куда надо.

О. БЫЧКОВА: Да, последняя история, конечно, уже на другую тему. Но мы сейчас все-таки о паспортах и об информации. Скажите, пожалуйста, насколько вообще это является проблемой, недействительные паспорта, несуществующие данные, утерянные и используемые не по назначению, украденные паспорта, насколько много таких историй, насколько серьезно об этом надо говорить?

П. МЕДВЕДЕВ: Знаете, насколько я понимаю, преступления в финансовой сфере всегда свершаются с использованием на том или ином этапе плохого паспорта. Относительно недавно, месяца два-три тому назад была отозвана лицензия у банка, который среди прочего выдал гражданину 10 млрд. руб., по-видимому, гражданин эти деньги унес в кейсе, 10 млрд. руб. размещаются приблизительно в вагоне. Так мало того, что он этот подвиг совершил, он еще больший подвиг совершил, он умер за три года до того, как он эти деньги вынес из банка. Это ладно, это хвост преступления. А где начало этого преступления?

О. БЫЧКОВА: Куда он их унес, да.

П. МЕДВЕДЕВ: Куда, ладно, бог с ним, в могилу, наверное. Начало-то преступления там, где создается фирма-однодневка. У нас ежедневно создаются тысячи фирм-однодневок, которые совершают 2-3 незаконные операции, своими владельцами бросаются на произвол судьбы, они не ликвидируются, это миллионы уже.

О. БЫЧКОВА: Просто продолжают висеть, да?

П. МЕДВЕДЕВ: Они висят, миллионы фирм висят.

О. БЫЧКОВА: Миллионы?

П. МЕДВЕДЕВ: Миллионы уже теперь фирм висят. Как регистрируются фирмы-однодневки, конечно же, не на подлинный паспорт, кому хочется иметь топор над головой? Они регистрируются на поддельные паспорта.

О. БЫЧКОВА: А почему топор над головой, извините?

П. МЕДВЕДЕВ: Потому что тогда, когда обнаружится, что эта фирма совершила две-три незаконные операции, начнется расследование. И постараются найти то физическое лицо.

О. БЫЧКОВА: Все понятно.

П. МЕДВЕДЕВ: Которое от имени этой фирмы совершало.

О. БЫЧКОВА: А что, все фирмы-однодневки создаются для совершения незаконных операций, разве так?

П. МЕДВЕДЕВ: Однодневки, конечно, для незаконных. А для чего еще можно создать фирму-однодневку, ведь определенные усилия надо совершить для того, чтобы фирму создать? А что же ее потом бросают, почему она вдруг оказывается не нужной?

О. БЫЧКОВА: Т.е. если вы говорите, что существуют миллионы фирм-однодневок, в подвешенном, брошенном состоянии, значит, регулярно осуществляются миллионы незаконных операций и сделок?

П. МЕДВЕДЕВ: Незаконных операций совершается очень много. Нет, нерегулярно, каждая фирма из этого миллиона совершила одну-две, так что, считайте, да, незаконных, серых операций, может быть, не черных, слава богу, но серых совершается очень много.

О. БЫЧКОВА: Например, какие?

П. МЕДВЕДЕВ: Уход от налогов, главным образом, уход от налогов, главным образом, слава богу, все-таки не убийства и не наркотики, а уход от налогов, схема очень простая. Фирма, реально существующая и работающая фирма не хочет, скажем, платить налог на прибыль. Тогда она свою прибыль должна уменьшить или обнулить. Как обнулить прибыль, создать фиктивные расходы. Фиктивный расход – это плата за какую-то виртуальную услугу фирме-однодневке. Через банк проводится эта операция, через банк для того, чтобы был зафиксирован расход.

О. БЫЧКОВА: Чтобы можно было предъявить потом все это?

П. МЕДВЕДЕВ: Да, фирма-однодневка забирает деньги в наличной форме для того, чтобы вывести эти деньги из-под контроля. Часть отдает, львиную долю отдает той фирме, которая заказала уход от налогов, часть берет себе за услугу, исчезает. Это типично.

О. БЫЧКОВА: Или перекладывает из кармана в карман, понятно, да.

П. МЕДВЕДЕВ: Это типичная операция, да.

О. БЫЧКОВА: Так, может быть, просто если в таких масштабах совершаются такие операции, то, может быть, надо думать о совершенствовании налоговой системы, чтобы она не вынуждала владельцев компаний прибегать ко всяким фокусам?

П. МЕДВЕДЕВ: Наверняка надо совершенствовать налоговую систему. Но украсть, если кража безнаказанна, всегда выгоднее, чем платить налоги.

О. БЫЧКОВА: И всегда хочется, да, но это такой, конечно, вопрос, насчет того, что курица или яйцо, да, это ясно. Ясно, что нужно…

П. МЕДВЕДЕВ: И курица, и яйцо, да. Смешно разрешать так просто обманывать и людей, и государство с помощью поддельных паспортов.

О. БЫЧКОВА: Во всяком случае, да, нужно совершенствовать и налоговую систему, как таковую, и нужно совершенствовать систему контроля. Вернемся к этому, вернемся к базе паспортных данных. Итак, что вы предлагаете? Вы предлагаете фактически унифицировать существующие данные.

П. МЕДВЕДЕВ: Немножко изменить подход с точки зрения логики. Мы предлагаем создать базу данных не плохих, а, наоборот, хороших паспортов. Это первый шаг. Второй шаг, чрезвычайно деликатный, но я все-таки буду настаивать на этом изменении закона. Мы хотим, чтобы в базе данных содержалась информация о том, предъявитель паспорта дееспособен, недееспособен или частично недееспособен. Еще раз повторяю, это чрезвычайно деликатный вопрос.

О. БЫЧКОВА: Уж конечно, да, уж конечно.

П. МЕДВЕДЕВ: Но в моем округе есть человек, который четыре раза продал свою квартиру. Я очень гордился этим, думал, что это рекорд Гиннеса, ан нет. Мои знакомые мне сказали, что в Петербурге есть дама, которая 80 раз продала свою квартиру. С этой дамой…

О. БЫЧКОВА: Я уверена, что это старушка – божий одуванчик, на самом деле.

П. МЕДВЕДЕВ: Она юридически сумасшедшая.

О. БЫЧКОВА: Ой-ой-ой.

П. МЕДВЕДЕВ: И это признано судом. Поэтому с нее взятки гладки, она об этом, как мне знакомые сказали, она об этом прямо говорит, деньги у нее забрать нельзя, потому что она их уже потратила, квартиру нее забрать нельзя, потому что сделка недействительная. Одна сторона была недееспособна, она в сделке сторона, она недееспособна, поэтому сделка недействительна. И 80 раз так.

О. БЫЧКОВА: Подождите, 80 раз, это не значит, что она 80 раз продала-купила, продала-купила? Она одновременно нашла 80 покупателей?

П. МЕДВЕДЕВ: Она 80 раз свою квартиру продала и продолжает жить в этой квартире. Эта квартира не была отчуждена, потому что сделка недействительна. Если в сделке одна сторона не имеет права ее совершать, а она не имела права совершать такую сделку, она недееспособна. Вы понимаете, что 80 семей заплатили деньги зря, не получили квартиру.

О. БЫЧКОВА: А получила 80 стоимостей своей квартиры?

П. МЕДВЕДЕВ: Она 80 раз получила стоимость своей квартиры. Если суд признает кого-то недееспособным, для чего он это делает, для того, чтобы ограничить дееспособность этого человека, или для того, чтобы себе доставить удовольствие от процесса? Я думаю, что для того, чтобы ограничить. Раз суд ограничивает, тогда при совершении той сделки, которую нельзя данному человеку совершать, должно быть известно, что он ограничен.

П. МЕДВЕДЕВ: Еще раз повторяю, я очень смущен тем, что я вынужден такой деликатный вопрос вносить в закон.

О. БЫЧКОВА: Т.е. если недееспособность выясняется постфактум, то уже сделать ничего нельзя?

П. МЕДВЕДЕВ: Ничего нельзя.

О. БЫЧКОВА: По сегодняшнему закону?

П. МЕДВЕДЕВ: Ничего нельзя.

О. БЫЧКОВА: Так, опять-таки, возникает вопрос, а, может быть, что-то сделать с этим законом по поводу недееспособности?

П. МЕДВЕДЕВ: Минуточку, что же можно, есть несчастные недееспособные, действительно, недееспособные люди. Но факт жизни, ничего с этим не сделаешь.

О. БЫЧКОВА: Хорошо, это понятно, да, они, действительно, несчастны. Но есть, например, компания, через которую, не знаю, нотариус или кто-то еще, кто проводил эту сделку, кто ее оформлял, кто сопровождал всю эту историю, они же, они просмотрели недееспособность, правильно?

П. МЕДВЕДЕВ: Как они просмотрели?

О. БЫЧКОВА: Ну как?

П. МЕДВЕДЕВ: Если будет принят мой закон…

О. БЫЧКОВА: Они не должны проверять, это то, что называется юридическая чистота и все такое?

П. МЕДВЕДЕВ: Минуточку, они-то должны, спрашивается, как? Спрашивается, как? Я им даю орудие в руки.

О. БЫЧКОВА: У них его не было до этого?

П. МЕДВЕДЕВ: А такого нет, сейчас регулярного способа узнать, дееспособный ли человек, просто нет. И это иррациональное искусство людей, которые сопровождают сделки, слава богу, действительно, многие компании, которые являются организаторами продажи и покупки квартир, умеют это делать.

О. БЫЧКОВА: Правильно, а разве они не должны нести ответственность за сделки?

П. МЕДВЕДЕВ: За что же они несут ответственность? За то, что они не смогли встать на голову и узнать?

О. БЫЧКОВА: Да, да, конечно.

П. МЕДВЕДЕВ: Минуточку, так мы хотим от них рациональных действий или иррациональных, как узнать?

О. БЫЧКОВА: Мы хотим от них, чтобы те деньги, которые мы платим этим компаниям за оформление и все прочее, потому что там им платят ведь проценты.

П. МЕДВЕДЕВ: Платят.

О. БЫЧКОВА: Покупатели и продавцы, а за что тогда они платят проценты?

П. МЕДВЕДЕВ: А как им узнать?

О. БЫЧКОВА: За бумажки?

П. МЕДВЕДЕВ: Минуточку, как им узнать, дееспособный, предположим, компания абсолютно добросовестная, как узнать, я дееспособный или нет?

О. БЫЧКОВА: Не знаю.

П. МЕДВЕДЕВ: Смотреть мне в глаза? Я предлагаю…

О. БЫЧКОВА: Молоточком.

П. МЕДВЕДЕВ: Нажать кнопочку.

О. БЫЧКОВА: По коленке.

П. МЕДВЕДЕВ: Я предлагаю нажать, нет, это не способ определения, дееспособный – это юридическое понятие.

О. БЫЧКОВА: Понятно, да.

П. МЕДВЕДЕВ: Не врач определяет, дееспособный человек или нет, врач является свидетелем в суде, только и всего, экспертом в суде, определяет суд. А как узнать, пойти по всем судам и поспрашивать, а Медведев как, не решался вопрос о дееспособности Медведева у вас, это невозможно.

О. БЫЧКОВА: Опросить все суды РФ.

П. МЕДВЕДЕВ: Я предлагаю способ, нажать кнопочки на компьютере, это я предлагаю.

О. БЫЧКОВА: Ага, а недееспособность, извините, недееспособность или частичная, как вы сказали, это что вообще, это кроме медицинских случаев туда что входит?

П. МЕДВЕДЕВ: Это не медицинские случаи, это юридические случаи.

О. БЫЧКОВА: Я понимаю.

П. МЕДВЕДЕВ: Как решает суд, это его дело, я ему доверяю, насколько я понимаю, суд вызывает в качестве свидетеля врача, безусловно.

О. БЫЧКОВА: Хорошо, а там кроме, кроме таких врачебных историй, там что еще может быть? Какие люди подпадают под это определение?

П. МЕДВЕДЕВ: Я в законе пишу, что это должно решить правительство для того, чтобы снять с себя ответственность. Вполне возможно, что я чего-то не знаю, хотя я думаю, что дееспособность, вопрос о дееспособности всегда решается судом. Другого способа нет, нельзя, чтобы по понятиям кого-то, а не по закону кого-то лишили дееспособности. Но, тем не менее, если я что-то пропустил, то я поручаю правительству дополнить этот список. Кроме того, вы подняли чрезвычайно важный вопрос. За что мы платим тем людям, которые оформляют сделку и при этом должны понять, дееспособный или недееспособный человек?

О. БЫЧКОВА: Это единственный, это только один пример того, что они должны понять. Есть еще много других, да, действительно.

П. МЕДВЕДЕВ: Много других случаев. Мы расширяем круг тех лиц, которые имеют доступ к базе данных, до такого круга, который почти бесконечный. Если кому-то предъявляется паспорт, то он имеет право заглянуть в базу данных, потому что если ему всерьез предъявляется паспорт, он должен понять, этот паспорт правильный или нет.

О. БЫЧКОВА: Тут-то и засада самая главная, расширение круга людей, имеющих доступ к этой базе до бесконечности, согласитесь.

П. МЕДВЕДЕВ: Минуточку, к одному только маленькому, к одной только маленькой ячейке, если я вижу ваш паспорт, я вижу его реквизиты, по смыслу поправки, только зная фамилию, имя-отчество, номер паспорта, где он, кем он выдан, где зарегистрирован.

О. БЫЧКОВА: Т.е. вы открываете только эту букву и эту строчку, а не весь список?

П. МЕДВЕДЕВ: Не только букву и эту строчку, а только страничку, связанную с этим паспортом, ни на какую другую я заглянуть не могу.

О. БЫЧКОВА: Ой-ой-ой, это я все понимаю, да, но я согласна…

П. МЕДВЕДЕВ: Нет, альтернатива какая, сейчас, минуточку, альтернатива…

О. БЫЧКОВА: Альтернатива, я вам скажу, какая, вот как раз я согласна полностью с Мариной из Москвы, которая на пейджер пишет – через две недели ваш список паспортов окажется на Горбушке, а потом любая девчонка, оформляющая товары в кредит, будет снабжать всех своих приятелей товарами, а платить будут граждане из вашего списка, которые никогда ничего не покупали. Вы, таким образом, подставляете все население страны, да?

П. МЕДВЕДЕВ: Нет-нет, это очень наивно. Если еще, кроме базы данных, удастся украсть еще и подпись того человека, который соответствует этой базе данных, то да, конечно, тогда может быть. Но как украсть подпись, я не знаю, во-первых. Во-вторых, существуют способы защиты базы данных, которые можно пробить, в среднем, за два миллиона лет, настолько они надежны. Знаем ли мы случаи, когда кто-нибудь вторгся в расчетную систему Центрального банка? А как хочется, там триллионы денег проходят в день.

О. БЫЧКОВА: Но мы знаем…

П. МЕДВЕДЕВ: И никому не удается.

О. БЫЧКОВА: Мы знаем, как попадали кредитные истории на Горбушку.

П. МЕДВЕДЕВ: Сейчас, кредитные истории – это история немножко темная, с одной стороны. С другой стороны, у меня есть алиби. Когда принимался закон о кредитных историях, умолял его, кредитные истории шифровать также надежно, как шифруется расчетная система ЦБ. Это очень дешево, это возможно. К сожалению, не удалось договориться.

О. БЫЧКОВА: Потому что проблема в том, что государство свои секреты шифрует, а наши секреты шифровать государству, в общем, нет никакого интереса, так всегда было. Давайте прервемся на несколько минут. Сейчас вы мне возразите обязательно, но только после кратких новостей и рекламы, мы обязательно вернемся к этой истории с Павлом Медведевым.

О. БЫЧКОВА: У микрофона Ольга Бычкова, мы продолжаем наш разговор с Павлом Медведевым, первым заместителем председателя комитета ГД по кредитным организациям и финансовым рынкам. Павел Медведев предлагает правительству законопроект, связанный с созданием единой федеральной базы данных российских паспортов и их владельцев, в том числе, признанных недееспособными судом. Мы сейчас обсуждаем, какой эта база данных должна быть, в отличие от существующих, насколько эта база может быть реально защищена. Итак, несколько минут назад мы остановились на том, как скоро появятся все эти данные на Горбушке и на прочих рынках, где продается буквально все, что угодно. Одна из наших слушательниц считает, что это произойдет буквально через пару недель. Я вспомнила тут же историю с тем, как появились кредитные истории совершенно буквально на каждом, на каждом перекрестке, за каждым углом можно было купить эти диски. Почему все-таки так получается, что государство свои государственные секреты типа расчетной системы ЦБ, естественно, бережет как зеницу ока, и правильно делает, но при этом на безопасности информации о частных лицах, в общем, ему, по большому счету, глубоко плевать. И где, главное, гарантии, что с этой базой данных не произойдет то же самое?

П. МЕДВЕДЕВ: Гарантий, конечно, никаких нет, но метод защиты базы данных существует, я, во всяком случае, буду настаивать на том, чтобы этот метод был применен. Но, с другой стороны, я хочу обратить внимание на тех, кто протестует. Друзья дорогие, вы что предлагаете, повеситься сегодня или все-таки что-то делать? Вы знаете альтернативу? У меня уже есть несколько десятков клиентов, извините за это выражение, несчастных людей, за которых взяли кредиты по поддельным паспортам, в которых были написаны их фамилии, их место жительства.

О. БЫЧКОВА: Кстати.

П. МЕДВЕДЕВ: Я отбиваю теперь этих людей.

П. МЕДВЕДЕВ: Мы позволим и дальше брать кредиты?

О. БЫЧКОВА: Да, подождите, это важная история, вы сейчас продолжите свою аргументацию дальше, но давайте на этом чуть-чуть остановимся. Расскажите схему того на тех примерах реальных, жизненных, которыми вы занимаетесь, это ваши избиратели, вероятно, да? Расскажите, как это происходит, чтобы мы все были бдительны.

П. МЕДВЕДЕВ: Потерянный паспорт.

О. БЫЧКОВА: Потерянный паспорт или украденный.

П. МЕДВЕДЕВ: Потерянный паспорт, о котором человек, законопослушный человек немедленно в тот же день сообщил в милицию, что он потерян.

П. МЕДВЕДЕВ: Получил новый паспорт и думает, что все в порядке. Ан нет, потерянный паспорт используется для того, чтобы получить кредит на имя этого несчастного человека.

О. БЫЧКОВА: Т.е. там что, там меняется, например, фотография?

П. МЕДВЕДЕВ: Да, там, по-видимому, я думаю, я не видел, к счастью или к сожалению, уж не знаю.

О. БЫЧКОВА: Можно предположить, да.

П. МЕДВЕДЕВ: Того преступника, по-видимому, подменил фотографию. На глаз понять, паспорт действительный или нет, абсолютно непонятно, как. Какие у нас есть способы узнавания того, что паспорт действительный? Никаких.

О. БЫЧКОВА: Никаких.

П. МЕДВЕДЕВ: Никаких. Если мы не хотим создать базу данных, то мы превращаем идентификацию в игру, когда нам предъявляют паспорт, мы хотим знать, что нам предъявил паспорт ровно тот человек, который претендует на то, что он имеет ту фамилию, которая записана в паспорте, или не хотим? Если хотим, мы вынуждены согласиться с тем, что я предлагаю.

О. БЫЧКОВА: Если используется не паспорт, не эта книжечка с красно-коричневыми обложечками, а используются, предположим, паспортные данные человека, просто там в виде анкеты, в таком виде информации, это опасно?

П. МЕДВЕДЕВ: Физически без предъявления паспорта или другого документа, который идентифицирует личность, никакие юридически значимые действия совершать нельзя.

О. БЫЧКОВА: Нельзя.

П. МЕДВЕДЕВ: Поэтому если кто-то такие действия совершил, не видя паспорт, а, зная только данные, он совершает правонарушение.

О. БЫЧКОВА: Сергей из Москвы пишет, что вы придумали историю с бабушкой, которая продала 80 квартир, ради красного словца. Я бы знал ее по долгу службы – Сергей не указывает, где он работает, но не знаю, читаю, как есть. История рассчитана, к тому же, на дурачков, поверивших в то, что бабушка прокутила в ресторанах, видимо, в загранпоездках, стоимость 80 квартир и была не замечена в органах, оформляющих квартиры.

П. МЕДВЕДЕВ: Сергей, я не буду настаивать, я эту бабушку никогда не видел, хотя человека из своего круга, который четыре раза продал квартиру, мне показывали.

О. БЫЧКОВА: Четыре – тоже хорошо.

П. МЕДВЕДЕВ: Четыре – тоже хорошо, да. Сергей, дорогой, а вы знаете случаи, когда получают кредиты на человека, который об этом кредите ничего не знает? По долгу службы, без долга службы, вы это знаете? Вам этого недостаточно? А вы знаете, что фирмы-однодневки регистрируются, вам этого недостаточно?

О. БЫЧКОВА: Элеонора напоминает, что справку из психоневрологического диспансера требуют практически в обязательном порядке уже лет сто, пишет Элеонора. Мы знаем, как можно получить справку откуда угодно, в действительности.

П. МЕДВЕДЕВ: Да, можно, можно справку получить, а можно не получить. Как можно получить справку, требовать, чтобы человек ее принес?

П. МЕДВЕДЕВ: Может быть, да, со всеми нарушениями, действительно, люди борются, но когда регистрируется фирма, тогда справка из психдиспансера не требуется. Требуется определенный законом или постановлением правительства утвержденный список документов, там такой справки нет.

О. БЫЧКОВА: Татьяна считает из Москвы, на пейджер прислала сообщение, что, видимо, пора вводить биометрические данные в паспорт, в том числе, отпечатки пальцев. Тут мы уже, конечно, далеко.

П. МЕДВЕДЕВ: Это очень драматический вопрос, да. Я бы по своему характеру, я бы на это согласился. Но очень многие люди к этому не готовы. Я к этим людям отношусь с уважением. Может быть, в конце концов, будет такое принято решение, кто хочет, тот может, а кто не хочет, тот не может. Я как-то видел в аэропорту, как с помощью биометрических данных контролируется пересечение границы, это просто наслаждение. Никаких документов человек не достает, а просто глаз свой к считывающему устройству приближает и проходит через границу.

О. БЫЧКОВА: Там все написано.

П. МЕДВЕДЕВ: В глазу все написано.

О. БЫЧКОВА: У него в глазах, как президент Буш у президента Путина все читает.

П. МЕДВЕДЕВ: Именно так, это именно так.

О. БЫЧКОВА: Сразу. Да, красота, красота. Вы понимаете, что какие у нас сомнения, да, у нас – я имею в виду у меня со слушателями, что да, конечно, конечно, что-то нужно делать с незаконным использованием информации. Но, с другой стороны, мы привыкли не верить нашему государству, которое тоже делает с нашей информацией и с нами буквально все, что хочет. Александр пишет – хотите раздать частные данные частникам, браво, это другая история, Александр, но, в общем, на ту же тему.

П. МЕДВЕДЕВ: Нет-нет, минуточку, данные становятся доступными только тогда, когда вы предъявляете свой паспорт, это ваше решение, предъявить паспорт или нет. Но если вы мне предъявили паспорт, для чего вы это сделали, для того, чтобы я понял, кто вы такой, или это детская игра? Если вы хотите, чтобы я понял, я вынужден обратиться к базе данных и выяснить, является…

О. БЫЧКОВА: Но в этом действии должен быть какой-то смысл.

П. МЕДВЕДЕВ: Является ли этот паспорт настоящим документом.

О. БЫЧКОВА: Зинаида спрашивает, не надо ли создать базу данных утраченных паспортов, так она существует, на самом деле.

П. МЕДВЕДЕВ: Эта база данных, по-видимому, к концу года будет сделана. Очень поддержал меня, я очень благодарен ему, Владимир Абдуалиевич Васильев, он настаивает на том, чтобы хотя бы тот закон, который уже действует…

О. БЫЧКОВА: Это комитет по безопасности.

П. МЕДВЕДЕВ: Он председатель комитета по безопасности. Он настаивает на том, чтобы хотя бы то, что написано, уже было реализовано. И правительство ему ответило, что к концу этого года будет реализовано. Но я немножко забегаю вперед со своей поправкой. Если мне удастся быстро поправку принять, тогда к концу года немножко лучшая база будет принята, чем та, которая требуется по действующему закону.

О. БЫЧКОВА: Может быть, принять, может быть, создать такую базу, но как-то, наоборот, ограничить к ней доступ?

П. МЕДВЕДЕВ: Тогда какой смысл в предъявлении паспорта?

О. БЫЧКОВА: Чтобы можно было открыть ее не по одному щелчку пальцев любой паспортистке и любой секретарше в любом банке, а, скажем, через две-три ступени?

П. МЕДВЕДЕВ: Нет, минуточку, в этом предложении есть некоторая парадоксальность. Мы хотим понимать, что предъявленный нам паспорт является законным документов, или не хотим? Когда нам предъявляют паспорт, мы его открываем или смотрим только на обложку? Если мы смотрим только на обложку, тогда никаких проверок не нужно.

О. БЫЧКОВА: Ну что же, будем смотреть, как будут развиваться события.

П. МЕДВЕДЕВ: Не только на обложку.

О. БЫЧКОВА: Да, вокруг вашего предложения, посмотрим, какие будут аргументы против, они наверняка появятся, посмотрим, какова будет судьба этой идеи, поглядим. Павел Медведев, первый зам. пред. комитета ГД по кредитным организациям и финансовым рынкам, был снами в прямом эфире «Эха Москвы».