Иосиф Бродский о стихах Эдуарда Лимонова, 1978 год

Иосиф Бродский: "Стихи Э. Лимонова требуют от читателя известной подготовки. То, что представляется в них эксцентрическим, на деле есть ничто иное, как естественное развитие той поэзии, основы которой были заложены М.В. Ломоносовым и освоены в нашем столетии Хлебниковым и поэтами группы Обериу. Обстоятельством, сближающим творчество Э. Лимонова с последними, служит глубокий трагизм содержания, облеченный, как правило, в чрезвычайно легкие одежды абсолютно сознательного эстетизма, временами граничащего с манерностью. Обстоятельством же, отличающим Э. Лимонова от обериутов и вообще от всех остальных существующих или существовавших поэтов, является то, что стилистический прием, сколь бы смел он ни был (следует отметить чрезвычайную перенасыщенность лимоновского стиха инверсиями), никогда не самоцель, но сам как бы дополнительная иллюстрация высокой степени эмоционального неблагополучия — то есть того материала, который, как правило, и есть единый хлеб поэзии. Э. Лимонов — поэт, который лучше многих осознал, что путь к философическим прозрениям лежит не столько через тезис и антитезис, сколько через самый язык, из которого удалено все лишнее".

Э. Лимонов. Стихи

От лица какого-то неопределенного, смутного.

Кого-то вроде себя, кого-то такого, с чем-то.трагическим, с полуфразой — полувздохом.с налетом фантазии, с большим летним днем

и вам нужно, чтобы закатываясьсветило не повредило вам головы

сколько нежных лучей на книгахрастоптанная дедовская пылькак не хватает знатоков античностибесполезных и красивых старцев, редкобородыхв доме пергамента, в море волны

тихий сытый обед посредине летав восторженно открытой груди застрялицветы полевые, колечки ромашкии белоснежные вздохи наполняют дом

в свечении ужаса он видит птицефермусгущающийся дождь, поголовье кури видит он взором чернымпустые углы лилового двора

Двор политический, здесь со скрипомказак Матвей натаскавши кольевв землю вбивает, плетет рукамибородатые плечи, уханье ногна завороженной штанине пятнасолнечный сап и рык

отчего так долгоотчего так сладко

столько обитателей стоит на горе

по нежной статуе школьного героягуляет глянец, гуляет гипспоблизости живет мать-старушкасухие ручки сжимают плакатВ тени в темноте выполняет городсвои функции, играет свою роль

Рояль дребезжит, везут колбасызевотою занялся вон старикмечтают птицы, пилят бревнадва интеллигента в библиотеке сидят

От войны не осталось разбитых зданийВсе отстроилось и окреплонабегая на берег река смеетсяи как раз за школу солнце зашло

Ужение рыб на закате за школойскользкие бревна и разговорУченик Матвеев. Ученик ТимофеевУченица Крюкова и дальше всеРазговор о прериях о пампасахо свойствах увеличительного стеклао соседних холмахо совсем старших классахбезначальный волнующий всегда разговор.

и по прелести рокапо ненасытности судебвздыхают юные наши друзьячтоб бросало их повсюду они мечтаютно трамвайная остановка с места не сойдет

также будет круг, будут эти рельсыбулка, колбаса, клетчатая рубашкаИ ван Фонвизин. Степан Бородулин,милые учителяблестящие гости земли

Белый домик голубкиХитрые маски судебСплетенными вторые суткиЯ оставлял пальцы своиА земля всегда цвела в мае!Всегда до грехопадения цвела земляЗемля всегда побуждала к грехуБольшому и малому

Возбуждала к пролитию сладкой кровиИбо что и за жизнь без грехаЧто за жизньбез печали по невинно убиенномуцаревичу Димитриюна песчаных дорожкахв майском саду

Что за ночьесли не убивают Андрея БоголюбскогоЕсли не находят его под крыльцомЧто это за ночь тогдаИ разве жаркий летний полденьэто полденьесли он не нагреваетЧерных траурных одежд матерейИ белотелых дочекАх это не полдень тогда!

Тканям этой оды шумткани мне проникли в умпомню красные отрезыпомню черное сукноМагазинные березылезут к Харькову в окно

Продавец старинный. ПроседьМне рулон сукна выноситРазрешите? На пальто?Я волнуюсь. Кто я — кто?Он мистически разводитруки желтые своинужно место он находиттам где хватит для швеи

он сукно перерезаетмоя тряпка отползаетостается их рулони рулона прежний сон

В старом мире все бывалотуго тряпка обвевалабледный в зеркале стоялмамы прихоть выполнял

«Подошло!» Друзья судилии серьезно отходиливзором меряли вы русскогов ткань завернутого, узкого

Юноша! сегодня деньочень памятный, и теньот него надолго ляжетк связям с вещами обяжет

Ты сегодня обрученпри друзьях препровожденПродолженье кожи — тканьПроизводство — Эривань

и живых людей толчкибыли мясны и мягки

Все кто был тогда там в залеУмерли, ушли завяли.Нас тогда был целый залТолько мне далось. Бежал.