Один день в уфимском следственном изоляторе: как живут те, кто дожидается суда
Улица Достоевского в центре башкирской столицы звалась раньше Тюремной — более двух столетий назад по указу великой императрицы Екатерины II здесь появился тюремный замок. И сегодня здесь содержатся те, кто ждёт суда. Ещё не осуждённые, но уже не свободные. Подследственные. Как живут и каково работать за толстыми стенами СИЗО-1, на себе узнала корреспондент UFA1.RU, на один день став сотрудником изолятора.
Снаружи кипит жизнь. На узких центральных улицах гудят в пробках машины, торопятся по своим делам прохожие, дети гоняют мяч. Но стоит очутиться за толстыми стенами изолятора, как накрывает глубокая тишина. Будто и нет внешнего мира с его суетой и вечными заботами. Забота тут только одна — выйти на свободу. Дождаться суда и доказать — ты невиновен. Все заключённые следственного изолятора №1 уверяют, что невиновны. За редким исключением. Их подставили, предали, толкнули на кривую дорожку.
Толстые стены, арочные потолки — старинное здание екатерининских времён больше 200 лет скрывает заключённых от мира
Фото: Тимур Шарипкулов
Чтобы слиться с окружающей средой, не вызывать подозрений у подследственных, да и лучше понять, каково это — быть всё время начеку и работать со спецконтингентом, облачаюсь в форму сотрудника следственного изолятора. Кстати, красивую и удобную. Пока переодевалась, в голове крутилось «Младший лейтенант, мальчик молодой». Наверное, это нервное. А вот погоны — младшего сержанта. По легенде я - студентка-стажёр, лейтенантом быть не могу — еще не дослужилась.
Форма идёт всем. По крайней мере, я так думаю
Фото: Тимур Шарипкулов
Под буквой «Е»
Выслушав наставления высокого начальства о правилах поведения в изоляторе и немного тюремных баек, выходим во двор. Конечно, под присмотром — кто ж меня одну пустит разгуливать по СИЗО, пусть и в служебной форме?
Здания через одно старинные, окна сводчатые, стены толстые.
— Во времена Екатерины Великой тюрьмы строились буквой «Е», по первой букве имени самодержавной государыни. Это хорошо заметно сверху, — рассказывают начальники изолятора.
Именно таким высоким слогом. Так что кто думает, что здесь все разговаривают по фене, глубоко заблуждается. По легенде, поведанной мне тюремным руководством, раньше под одним из корпусов приводили в исполнение смертные приговоры — расстреливали. Теперь преступников после суда тут не содержат — только тех, кто его ожидает.
Идя по широким коридорам, то и дело открываем и закрываем за собой решётчатые двери — их здесь без счета. Обязательно на два поворота ключа. Все тюремные правила написаны кровью. Как именно — пугать не стали. Но рассказали, что под землей — целая сеть подземных переходов: все помещения следственного изолятора можно обойти, не выходя на улицу. Но туда меня пока не проводили, может быть, когда-нибудь удостоят.
Стройные ряды, нестройные мысли
Фото: Тимур Шарипкулов
Раздевайтесь, проходите
Каждый, кто попадает сюда, проходит досмотр. Меня тоже, конечно, осмотрели, но при входе и с помощью металлоискателей. Вновь прибывших досматривают в специальных помещениях: раздевают догола. А кто их знает, что им там в голову взбредёт с собой пронести. Опять же обязателен и медицинский осмотр. Болезных в последнее время, говорят, очень много: свирепствует алкоголизм и наркомания, сопутствующих заболеваний множество. Мужчин осматривают мужчины, женщин — женщины. Заключённые в СИЗО содержатся обоих полов.
Сколько людей прошли здесь за все эти годы — не счесть
Фото: Тимур Шарипкулов
Им сверху видно всё
Во всех камерах стоят…камеры. Видеонаблюдение ведётся за всеми 1070 заключёнными под стражу. Максимальный лимит — 1240 человек, так что места ещё есть. Камеры в основном рассчитаны на несколько подследственных, но есть и одиночки — во избежание сговора или влияния на других заключённых. И за всеми ими постоянно наблюдают. Как бы чего не вышло. А что может случиться? Да мало ли: разногласия, драки, попытки суицида. Правда, инцидентов давно не было, драк уже вообще никто не припомнит. Люди, которые здесь находятся, ещё хотят выйти в большой мир, он ещё совсем близко.
За мониторами наблюдает прапорщик внутренней службы Гузель. Смена длится по 11 часов. Трудно даже представить такую концентрацию внимания.
— Привыкла, — смущенно улыбается симпатичная девушка.
Прапорщик внутренней службы 11 часов за работой
Фото: Тимур Шарипкулов
Встретив ее на улице, никогда не подумаешь, что Гузель целыми днями присматривает за теми, кто обвиняется порой в самых тяжёлых преступлениях.
Прогулочная зона
Всех заключённых ежедневно выводят на прогулку. Разгуляться негде: под ногами всего несколько квадратных метров, по бокам — стены, наверху — небо в клеточку. По решётке ходит наблюдающий и следит за порядком. Как тут гулять, не очень понятно: ни походить, ни размяться, только свежий воздух и солнечный свет радуют.
Дворик для прогулок
Фото: Тимур Шарипкулов
Но зато — с музыкой: звучат современные композиции, будто включили популярный радиоканал. Это для того, чтобы заключённые из разных камер не переговаривались, ведь многие могут проходить по одному делу. Сидят-то они отдельно, а вот на прогулку выходят одновременно. Да и вообще — не положено переговариваться. Порядок прежде всего.
Выйти из четырёх стен в другие четыре стены — прогулка
Фото: Тимур Шарипкулов
Вы хотите поговорить об этом?
Каждый заключённый, как в лучших триллерах, непременно беседует с психологом. Сейчас на приеме обычный парень, таких сотни на уфимских улицах. В мирской одежде — в тюремных робах здесь не ходят, ведь вина ещё не доказана. Молодой человек не стесняется, но в глаза не смотрит. На вопросы психолога отвечает спокойно и уверенно, но как-то негромко. Да и не хочется тут шуметь.
Заключённые проходят всевозможные тестирования и заполняют анкеты. Цветовой тест Люшера позывает настроение, беспокойства и тревоги испытуемого.
Как стажёру мне разрешили заглянуть в анкеты. Без личных данных — это не для чужих глаз. Что пугало или радовало в детстве? Может ли трогательный фильм вызвать слёзы? Любит ли человек животных? Легко ли выходит из себя? Простые вопросы помогают раскрыть характер, темперамент, выявить склонности.