Сестрица алёнушка и братец иванушка старая сказка

*** Бают люди уж давненько, и расклад молвы таков: Проживала в деревеньке пара дряхлых стариков. Мы, по нашим с вами мерам, не сочли б за старика, А тогда - пенсионером выглядели к сорока, С непрерывным робя стажем дённо-нощно в хуторке – Ни тебе проверок, скажем, на реакцию Пирке, Ни инъекции в растворе - липла всякая фигня, И переносились хвори на ногах, без бюллетня.

Правда, из мед. персонала был в ту пору коновал, И когда не пил, бывало, на людЯх практиковал. Разны корешки-травины запасал - лечил народ. Только больше половины всё едино шло в расход. В эти гиблые проценты, что статистика учла, Наши, значит, пациенты и вошли. Таки дела. То ли подцепив заразу, то ли - черна полоса. Но - скончались оба сразу с интервалом в полчаса.

После них осталась хатка, взросла дочь с косой до пят, Да последышек - Ванятка, больше не было робят. Звали девоньку Алёной, да и, к слову-то, была Работящей и смышлёной, и брательника блюла. А Ванятка, как все дети, - шалунишка и пострел. И остались двое эти в одночасье не у дел. - Чёрт-те знат, с каким итогом и к чему придем - таки. Путь неведом, все под Богом, - рассуждали земляки,

- Ничего в деревне нету – ни сельпа, ни женихов, Может им – того…по свету? – высказал сосед ИМХО, - Пусть идут себе по людям, здесь-то что - разор один, Ну, а мы, коль живы будем, за могилкой приглядим. Тощего козла-кастрата взял, помилуй его Бог, Выдав бартером для брата пару хромовых сапог, И. обмыв обмен по факту, подсадил детей рядком На возок, и свёз до тракту, а назад - порожняком.

Вроде выпил-то немного, но дитям, вошедши в раж, Как вести себя в дороге - выдал полный инструктаж. Дал краюху, соль в тряпице, рубль (обчественну казну), Застращал, чтоб из копытца не удумал кто лизнуть. Понагнал детишкам страху - будто можно (во, комедь!) Превратиться в зверя махом, или вовсе - помереть, Отхлебнувши с жуткой жажды из копытцев животин И божился, что однажды сам видал, как пил один.

Только дальше не продолжил, сплюнул в пыль возле колёс, Потрепал по холке лошадь, смаковавшую овёс. Поклонился в землю сирым, повторяя «свят-свят-свят». - Ну, теперь идите с миром - дети бога не гневят. Дал Ванюше в руки палку. - Счас ты, Лен, ему за мать. И пошли они вразвалку счастья но миру искать. Долго ль, коротко, - не знамо, - захотел пацан воды. - Ленка, раз уж ты за маму - дай напиться мне тады.

- Здрасьте вашим! Что за бредни? До колодца далеко. Вот придём в село к обедне - раздобудем молоко. Ванька - в рёв: - Хочу - и баста. Сей же час и раздобудь! Мне кваску бы полтораста, иль морсу сколь-нибудь. Шла корова - Лена, глянь-ка: плюхи, а в следах - вода. - Я попью? - Не надо, Ванька. Жажда - не больша беда. Имидж, Вань, не соблюдая, счастье мы сведём на нет. (Рассудительна такая, а коса - прям раритет)

- Конь - кобыла без подковы землю продавила, глянь. Глубже даже, чем корова. Тут попью? - Не надо, Вань. - Вон в копытце, как в пиале, жижка - топнула коза. Пить хочу. - Ты чё, в реале, не слыхал, что дед сказал? Только отвернулась Лена, наш парнишка - шемела Опустился на колено, и - отпил. И все дела. Глазки сразу зажелтели, прямо встать хотел – облом. Враз шерстя взросла на теле - и Ванюшка стал козлом.

Глянул в лужу: - Ух ты, сила! Ленка, рожки у меня. Ну. сестра поголосила. Всяко диво на три дня. Пожурив парнишку строго и заслуженно вполне, Прикорнула возле стога, а очнулась - перед ней Молодец стоит пригожий, и на пальце нет кольца. Ест малину. Ванька тоже - ест с руки у молодца. - Ты пошла бы за меня бы? В смысле том - в законный брак- Мне чего-то местны бабы не понравятся никак.

Ты подумай для порядку - ну, минут примерно пять. Мне как раз моей лошадке корму надо бы задать. Поломалась для приличья - пять минуток в аккурат: - Ой ты, волюшка девичьяаа. ну, а ты как мыслишь, брат? Непростое дело, право, замуж выдавать сестру. Только братец мыслил здраво, мол - иди, пока берут. Стали жить, других не хуже - муж приветлив и богат. И козлёнок с ними тут же - молодь быстро привыкат.

Цельный год живут - не тужат в мире, дружбе и труде. Но услали как-то мужа по коммерческой нужде, Помахала на дорожку молодая из окна, И решила, что немножко покукует и одна. Тут зашла за солью ведьма - ну, из прежних мужних дам (Ей пора и помереть бы к сорока восьми годам. С виду - схожая на чёрта, но - блудлива до сих пор. То ль замыслила чегой-то, то ль на праздный разговор)…

Говорит: - В твои-то годы (главно дело, всё при ней) Развеселы хороводы девки водят средь парней. ИиээЭхх, сидишь, как клушка - голос тих и бледен лик. И зовёт её старушка пополудни на пикник. Мелет ведьма - что ли жалко, а Алёна - сражена, Косу спрятала под шалку (всё же мужняя жена). Как представила картину (невдомёк, что взрослы врут), Прихватила животину, и - отправилась на пруд.

На пруду лягухи квачут и стрекоз блескучих рой. Выпили по первой, значит. Тут же следом – по второй. Ведьме градусов двенадцать – что дробина для слона, Ленка – вдрызг ( а отказаться не насмелилась она). По распитию спиртного Ленка – мастер никакой. В общем, стало враз хреново, потянуло на покой. Ведьма ей: - От опьяненья помогает душ Шарко, Или пруд – за неименьем (тут совсем неглубоко).

И орёт (чтоб слышал Ваня – вроде, алиби у ней): - Ты иди по склизким стланям без меня! ……………………………………………Сама камней Потихоньку в куль картонный нагребает под завЯзь (Вдруг найдут, когда потонет, а улика – расползлась). - Хэй! Ты чё пошла в одёже? Сарафан-то полинят. Здесь оставь. Сапожки тоже. Да снимай уж всё подряд. Дай померить. Ишь ты – туго. Мдя, размерчик явно мал. Больно ты тоща, подруга. А козёл куда слинял?

Козелок гонял блескучих и усердно их бодал, А они на всякий случай разлетались кто - куда. - Из тебя б шашлык хороший…Ни заботушек, ни бед… Подняла с камнями ношу – и пошла за Ленкой вслед. Нагнала на скользкой плахе, и не дрогнула рука – Нацепила куль девахе, да и сбросила с мостка. Та – ко дну, понятно, сразу. А Ванюха поднял хай: - Беее, Да я ж тебя, заразу! Ну-ка счас же доставай!

- Ты, каззёл! Урою гада! Да она ж сама – с моста. Только через адвоката. Я – как стёклышко чиста. Кто ж поверит в твои сказки? Хватит ныть – домой пора. И вообще – протри-ка глазки: я и есть твоя сестра! Ваня смотрит – впрямь похожа, Лишь наряд трещит по швам, И такая злая рожа – не дай Бог, приснится вам. Прямо скажем, фокус ловкий. Как близнец – ни дать, ни взять. Вскоре из командировки возвернулся Ванькин зять…

- Ну, соскучилась, Алёна? Отпирай скорее дверь. Глянь – шубеечка дублёна. Стало быть, су-приз. Примерь. Нифигушник, располнела! Аппетитна стала вся! - Дык, известно – бабье дело. Что ни год - то на сносях. У меня с системой нервной нелады, как понесла. Этт, супружник благовернай, аллергия. На козла. Видано ли дело, милай, скот с собой сажать за стол? - Так сама же говорила, что козлёнок – непростой!

- Наврала. Мы ж, бабы, дуры. Режь! Наварим холодца. Кожушок пошьём из шкуры. И унтайки – для мальца. - Не, мне жалко. Я не буду. Надо ж хрень таку сказать! Та – кидатся бить посуду и размазывать глаза. Да как вдарит мужа скалкой! Лихоматно завопит! - Всё одно не стану. Жалко. Ишь чё, Ваньку – в общепит… И наглаживат малОго: - Чё я – распоследний гад? Ведьма наступает снова. Ульти-ма-тум выдвигат:

- Или я – тогда, конечно, пренья счас же прекратим, Или он – тогда навечно прекращается Ынтим. И последним аргументом повергает мужа в шок, Вынуждая сим моментом с Ваньки сладить кожушок. Ванька вырвался на волю, встал к пруду и молвил речь: - Выплыла б, сеструха, что ли! Надо мной дамоклов меч… Уж кострищи запалёны, и наточены ножи… Освежуют ведь, Алёна. Что мне делать, накажи?

И услышал краем уха шелестящий голосок: - Разбирайся сам, братуха-а-а. Давит грудь мою песок, Травы спутали подводны, к дну прилипла голова… - Так ведь рученьки свободны – камни сбрось, да выплывай! - Пусть придёт супружник вернай. Принесёт шелкОву сеть. - Что ты, ведьма уж, наверно, повыкидывала все. - Без сторонней-то подмоги не добраться мне до вас… - Енто чьи торчат тут рОги? – вдруг раздался зычный бас.

Ванька аж присел со страху – думал, смерть его зовёт. А зятёк сымат рубаху и – к Алёне ка-а-ак нырнёт! Ну, искусственно дыханье произвёл «из-роту-в-рот»… Тут как раз и на гулянье подтянулся весь народ. Встали кругом поселяне и давай вовсю глазеть- Все с сивухи - как в нирване - не поймут - об чем трагедь… Мож - врачебная ошибка? - Ленка-т все не оживат При такой холере шибко помогает русский мат -

Зять ругаться - то не может (гонит ротом кислород), Изловчился как-то все же и давай вопить в народ: "Православные! - базлает, - что б вам в гузку - долото, Пособляйте, кто чем знает - пропадат ведь баба-то!" Земляки пришли в движенье, пнули в сторону козла, Но, спасая положенье, девка самоожила. То ль придуривалась дохлой, то ль косила под кого - Дышит, блин! И аж просохла - отступило колдовство!

А пока «икру метали», позабыв про козелка, Он летел в сальто – мортале от нехилого пинка. Приземлившись, снёс опоры злополучного моста, Заорал: «Ядрёна корень!» – и опять парнишкой стал. Тут на радостях манерка по рукам пошла с вином! Запалили феерверку (пол-деревни заодно…) Но отстроились умело - к февралю последний гвось Вбили…(бают - это дело без жидов не обошлось…).

Вот вам, дети и не дети, байка про топлёных краль. Чай, свои - не ети йети. тока надобна мораль. А мораль в студеной сказке - рать добра с поганым злом. Будешь пить - загнешь салазки. Или - заблеёшь козлом.

Завершено с помощью гвардейцев, преданных порушенному Идеалу. Если конкретнее, то этот фрагмент придумал Толик Рефт:

«Ванька аж присел со страху – думал, смерть его зовёт. А зятёк сымат рубаху и – к Алёне ка-а-ак нырнёт! Ну, искусственно дыханье произвёл «из-роту-в-рот»… Тут как раз и на гулянье подтянулся весь народ. Встали кругом поселяне и давай вовсю глазеть- Все с сивухи - как в нирване - не поймут - об чем трагедь… Мож - врачебная ошибка? - Ленка-т все не оживат При такой холере шибко помогает русский мат -

Тут на радостях манерка по рукам пошла с вином! Запалили феерверку (пол-деревни заодно…) Но отстроились умело - к февралю последний гвось Вбили…(бают - это дело без жидов не обошлось…).»

Мораль из сказки извлёк (увы, ныне покойный) Дейк:

«Вот вам, дети и не дети, байка про топлёных краль. Чай, свои - не ети йети. тока надобна мораль. А мораль в студеной сказке - рать добра с поганым злом. Будешь пить - загнешь салазки. Или - заблеёшь козлом.»

📎📎📎📎📎📎📎📎📎📎