История женщины, которая провела месяц в самой суровой точке Антарктиды

Выпускница механико-математического факультета МГУ и режиссерского факультета ВГИКа, режиссер документального кино, основательница компании EEFilms в Берлине, автор и режиссер фильма «Озеро Восток. Хребет безумия»

Я ездила на озеро Восток, чтобы снять о нем документальный фильм. Нельзя взять самолет и прилететь туда на пару дней, поэтому вся наша экспедиция заняла около трех месяцев. Сначала мы прилетели в Кейптаун (столица ЮАР. — Прим. ред.), подождали там судно «Академик Федоров», на котором в год уходит в Антарктиду около двухсот полярников, а потом еще три недели шли до Антарктиды.

Сначала мы подошли на станцию «Молодежная» — раньше это был целый город, он считался столицей Антарктиды, а сейчас она работает как сезонная станция, и там много заброшенных домиков. Сейчас основной станцией, которая поддерживает озеро Восток, считается «Прогресс». С «Прогресса» на Восток ходит маленький канадский самолет, и он дорогое удовольствие. На самолет можно взять только самые необходимые вещи, а все остальное везут на санно-гусеничном поезде.

Поезд — это целая драма. Раньше он ходил от «Мирного», и это занимало где-то три месяца. Сейчас он идет от девяти дней до двух недель — в зависимости от погоды. Было очень много трагичных случаев, связанных с этим поездом, и вообще смерти в Антарктиде были связаны в основном с ним. Ледник всегда сползает, движется (так и появляются айсберги), и в процессе сползания образуются трещины. Было много аварий, когда эти огромные гусеничные машины проваливались под снег и погибали люди. Поэтому появилась ледовая разведка со станции «Прогресс», которая следит за этим.

У России есть пять действующих антарктических станций, из которых только одна материковая, это и есть станция на озере Восток, а остальные находятся на побережье. Самые сложные условия, конечно, на материковой станции. Она находится примерно посередине между побережьем и Южным полюсом, и условия на Востоке гораздо тяжелее, чем даже на Южном полюсе. Вершина на полюсе — это 2800 метров, а на Востоке — 3488 метров над уровнем моря, но воздух по составу — как на высоте 5000 метров, потому что там сухой климат, ветер, нет лесов. Ну и конечно, там очень низкие температуры, скромные бытовые условия и совершенно другая жизнь.

Озеро Восток — совершенно уникальное место, которое вызывает много споров и предположений. Дело в том, что это огромный водоем (предполагаемая площадь — примерно 15,5 тыс. кв. км. — Прим. ред.), который находится под четырьмя километрами льда в полной изоляции от нашей атмосферы, вероятно, несколько миллионов лет. Это пресная и теплая (примерно 10 градусов по Цельсию. — Прим. ред.) вода с высоким содержанием кислорода.

Тот факт, что там находится такой огромный водоем, изолированный от атмосферы, уже привлекает внимание ученых. Самое главное, ученые считают, что, если есть вода, значит, есть и жизнь, которая в этом озере могла пойти по какому-нибудь совершенно непредсказуемому сценарию. Но этот вопрос остается открытым, и все очень ждут результатов. Там мы можем найти что-нибудь, что прольет свет на то, как жизнь вообще зародилась на Земле. Если окажется, что жизни там нет совсем, это тоже будет сенсацией — ведь это будет единственный водный объект вообще без жизни.

Но вода озера пока не отдает своих секретов. Полярники вскрывают озеро, вода поднимается в скважину, замерзает, и образцы замерзшей воды проходят через весь столб скважины, наполненной керосином и креоном, и образцы оказываются в керосине. Биологи не могут вычесть керосин из того, что они получают, но очень часто ученые ищут одно, а находят другое, например — древний лед.

Во всем мире есть очень важные и амбициозные проекты по поиску древнего льда. У нас есть циклы глобального потепления и похолодания, длятся они 100 тысяч лет, а когда-то длились по 40 тысяч лет. И никто не знает, что произошло, какой случился катаклизм, почему эти параметры изменились. В образцах древнего льда могут оказаться пузырьки воздуха, то есть образцы атмосферы. Восток — это первое место, где нашли непрерывную шкалу льда, которому 400 тысяч лет, но лед же движется, и он оказался перемешан, и сейчас наши ученые, гляциологи (ученые, которые изучают природный лед. — Прим. ред.) и математики, разрабатывают метод датировки льда, который поможет доказать, что лед древний.

Мы прилетели на Восток в декабре, наша экспедиция называлась 60-я РАЭ (Российская антарктическая экспедиция. — Прим. ред.). Тогда я не была уверена, что мы сможем продержаться там так долго. Я знала, что многие люди не могут в принципе адаптироваться на Востоке: кому-то плохо становится, кому-то снятся кошмары, кто-то вообще сходит с ума. Я заранее обратилась к доктору, и он дал мне список препаратов, которые обычно там принимают в трудных случаях, и все эти препараты очень сильные. Я решила справиться без них. Главная проблема — это горная болезнь, которая похожа на первые симптомы отека мозга. Это очень тяжело, и у всех болезнь проявляется по-разному. Поэтому новичков всегда стараются закинуть на Восток не последним самолетом, чтобы, если человек не сможет акклиматизироваться, можно было вернуть его обратно.

В первые дни на Востоке у людей появляется депрессия, иногда непроизвольно текут слезы, кто-то просто не может стоять на ногах, кого-то тошнит, у кого-то раскалывается голова. Первые три часа я ходила нормально и ничего не чувствовала, а потом меня так накрыло! Я сидела в своей маленькой комнатке и думала: «Господи, как я тут оказалась, эти люди хотя бы деньги зарабатывают, а у меня-то все в порядке, у меня дети маленькие, зачем я сюда приехала?»

Там было два общественных помещения — столовая и крошечная комната отдыха, где находятся бильярд и телевизор. Там стоял диван, на котором одновременно могут сидеть три или четыре человека. Я выползла туда, укуталась в какой-то бабушкин платок, у меня были совершенно синие губы, а еще меня страшно колотило. Владимир Липенков, один из самых авторитетных ученых, который находился в той же комнате, сказал мне: «Ну да, сколько лет сюда езжу — всем плохо, мы лекарства принимаем всегда». И эти слова меня как-то успокоили.

К чему я оказалась не готова — так это к пещерам под снегом, в которых живут люди. Я об этом не знала. Снег держит тепло, но ты живешь как в подводной лодке. Там очень маленькие помещения, нет дневного света. Чтобы выйти на улицу, нужно очень тепло одеться. Я мазалась кремом, надевала маску, долго-долго укутывалась. Одевание может занимать полчаса. Было действительно тяжело: было ощущение, будто тебе все время не хватает воздуха, будто ты дышишь под водой — все время с усилием. Но со временем ты просто привыкаешь к тому, что тяжело.

У всех полярников есть такая особенность: когда они возвращаются домой в город, они все начинают болеть, особенно гриппом. После Востока у них очень изнашивается организм, ослабляется иммунитет — на Востоке ведь нет бактерий, вирусов, заболеваний, и иммунитет не тренируется.