Член Общественной палаты РФ Елена Лукьянова живет на два дома - в Москве и Юрмале

Известный российский юрист, член группы адвокатов Михаила Ходорковского, член Общественной палаты РФ Елена Лукьянова уже четыре года живет на два дома — в Москве и Юрмале, и теперь даже сама не знает, где у нее первый дом, а где второй. Говорит, что ей нравится наша страна и для нее здесь все «лаби». А совсем недавно латышский капитан Роландс Петерсонс решил судьбу Елены и ее избранника Сергея, зарегистрировав их брак на палубе судна в нейтральных водах недалеко от Карибов.

Елена Лукьянова — дочь известного в прошлом политического деятеля, последнего Председателя Верховного Совета СССР (1990-1991) Анатолия Лукьянова. Как и ее отец, она доктор юридических наук, преподает конституционное право в российских вузах, ведет активную политическую деятельность.

Кроме того, Лукьянова — член группы адвокатов бывшего российского заключенного № 1 Михаила Ходорковского. При всем своем оппозиционном отношении к действующей власти, она входит в Совет Общественной палаты России и уверена, что та часть общества, которую она представляет в Палате, «для власти гораздо полезней, чем та, которая живет в состоянии вечного одобрямса».

Елена до сих пор убеждена, что, кроме борьбы за власть, никаких других серьезных объективных предпосылок для развала Союза не было. «Ну, за исключением балтийских республик — тут несколько иная история». Тем не менее, она до сих пор верит в общее (не обязательно государственное) будущее Латвии и России. Ведь по теории великого русского этногеографа Льва Николаевича Гумилева, друга ее отца, все народы, живущие в пределах «отрицательной изотермы января» (термин Гумилева, на западе этой условной линии январская температура положительная, а на востоке — отрицательная; изотерма очерчивает территорию в границах бывшего СССР. — Прим. ред.) все равно будут жить дружно и рядом.

Сегодня жизнь Елены проходит между двумя странами — Россией и Латвией, где у ее семьи есть недвижимость. Недавно известный юрист решилась на серьезный поступок: вышла замуж за своего гражданского супруга, журналиста и кинопродюсера Сергея Тимофеева, с которым до этого прожила 11 лет. Церемонию провели в нейтральных водах, неподалеку от Карибов. А отмечали событие уже на побережье Рижского залива. Ходили слухи о том, что почетным гостем на мероприятии ждали Михаила Ходорковского…

Пистолеты и цветочки

Ваш отец был ярким партийным и советским деятелем, а вас как воспитывали — бойцом или барышней? Начнем с того, что мой отец никогда не был классическим партийным функционером, секретарем ЦК он проработал всего два года. А до этого практически всю жизнь трудился в Верховном Совете СССР. Сама я никогда не была барышней — только сорванцом. Я не играла в куклы, а лазила по заборам и палила из игрушечных пистолетов. За мной невозможно было угнаться. Я играла только с мальчишками.

Мои родители все время много работали. В книге «Кто есть кто в России» они стоят через одного — известный политик папа и всемирно известный крупнейший ученый-биофизик мама. Она член-корреспондент Академии медицинских наук, президент Всемирного конгресса по адаптации к гипоксии. Ее экспериментальные животные летали в космос. И зарабатывала она долгое время больше папы. И докторскую защитила на 10 лет раньше его. Сейчас, несмотря на возраст (83 года), она все еще работает. И отец тоже.

Кто же вас воспитывал? Оба, конечно. Но, как ни странно, в мое воспитание больше вложил папа. Мама подолгу отсутствовала — могла уехать в командировку на несколько месяцев, на полгода. В это время отец учил меня читать стихи, собирать марки, водил по музеям. При всей своей загруженности он всегда на первое ставил семью.

Я была общественницей с детства. Например, обожала свой пионерский лагерь на Истре, куда приезжали дети сотрудников Верховного Совета СССР. Причем абсолютно всех — от водителей до руководителей. Одним коллективом мы ходили в походы, рыли военные землянки, разворачивали сражения… Через всю жизнь мы пронесли нашу дружбу, и до сих пор встречаемся.

Самым страшным для меня наказанием было… не поехать в лагерь. Как-то зимой я чем-то проштрафилась, и меня не пустили на зимние каникулы. Так я каждое утро брала лыжи, шла 10 км через лес и проводила там целый день, чтобы на ночь вернуться домой.

Какое образование вам дали? Я училась в английской школе, которая находилась рядом с нашим домом. Зачем советскому ребенку английский? Мама у меня свободно говорит по-французски, много ездит по миру. Поэтому знание языков в нашей семье само собой разумелось. Как и занятия музыкой, хоть я и не была сильно музыкальной. Кроме того, у меня было много кружков: инкрустации, выжигания, лепки…

Поскольку мама при всех своих ученых степенях отлично умеет готовить, шить и вязать, этому научилась и я. Как ни странно, именно сейчас я оценила и полюбила эти навыки. Особенно, когда приезжаю в Латвию. При всем выборе вкусных и дешевых ресторанчиков мне только дай постоять у плиты. Могу сварить шурпу или солянку, приготовить рыбу, грибы, пироги, даже латышский серый горох, который я обожаю. Помимо основной серьезной государственной деятельности ваш папа преуспевал и на поприще писательства и поэзии…

Папа увлекается литературой с детства. У него была потрясающая учительница в школе, а потом — хорошая компания умных и думающих друзей, с которой он прошел всю жизнь. К сожалению, большинства из них уже нет в живых. Самыми запоминающимися для меня были отцовские дни рождения — с гитарой, стихами…

Отец — абсолютный человек оттепели. Он дружил с Окуджавой, Евтушенко, Вознесенским, Ахмадулиной, ходил в Театр на Таганке, общался с Любимовым и Высоцким. Я видела все спектакли с Владимиром Семеновичем. Вместе со Львом Гумилевым они собирали записи голосов поэтов.

Я долгое время пыталась найти для него голос Цветаевой, но пока не удалось. А вот его уникальную коллекцию марок — о писателях и литературных героях — я частенько пополняла, мотаясь по городам и странам. У меня и своя коллекция есть. Моя тема — цветы. Как сорванцу пришла в голову такая нежная тема? Папа увлек меня марками в 5 лет. И предложил выбрать тему. Цветы — это было первое, что пришло в голову. Сегодня у меня очень большая коллекция. Наиболее редкие — серия замков и цветов из Германии времен Третьего рейха. Есть очень интересная марка из Сьерра-Леоне — не помню, какой там цветок, но на ней есть надпечатка с портретом Уинстона Черчилля. Филателисты, которые собирают марки с политическими деятелями, очень долго пытались ее у меня выменять — не отдала.

Совершенно необычные китайские марки. Например, они выпустили серию «древовидные пионы» — это очень красиво! Внизу каждой марки написано количество марок в серии и номер. Интересно покупать-выменивать и собирать их именно по одной, а не целой серией. Особенно приятны не чистые, а гашеные экземпляры.

Вопрос выбора профессии для вас, наверное, не стоял? Еще как стоял! Родители были категорически против того, чтобы я поступала на юрфак. Они хотели, чтобы я подала документы в Литературный институт. Как и отец, я страшно люблю литературу. К тому же, у меня вроде как была к этому склонность. Экзаменационное сочинение за восьмой класс я написала в стихах. Но я пошла на юридический, как отец. Потому что понимала: для того, чтобы писать, надо знать о чем, а для этого надо иметь профессию. Теперь я пишу о том, что хорошо знаю. По всем правилам литературного жанра.

Как ваша семья пережила заключение отца (Анатолий Лукьянов был заключен в следственный изолятор «Матросская тишина» с августа 1991 по декабрь 1992 года по делу ГКЧП, обвинялся в заговоре с целью захвата власти и в превышении власти, но в дальнейшем был амнистирован. — Прим. ред.)? Помогали ли вы ему, как юрист? Мы все очень тяжело переживали заключение отца. Тем более что он не входил в ГКЧП. Мой первый медийный «выход в свет» начался именно тогда — я забросила все и занималась только отцом.

Любовь и Юрмала

Вы романтичный человек? Да.

Сергей — это ваш… …не первый, но самый счастливый брак. Моя первая любовь — одноклассник, тоже Сергей, погиб. С горя выскочила замуж. Естественно, быстро развелась. Потом долго-долго искала свою настоящую вторую половинку. Методом проб и ошибок. Теперь нашла. На двоих у нас трое сыновей. Мой сын тоже юрист. Занимается правовым обеспечением деятельности в Интернете. В этом году его сын, мой внук, провел в Латвии целый месяц — ему очень понравилось…

Так что Сережу я искала очень долго. А он меня. Мы прожили вместе уже 11 лет, и по сей день нам очень-очень хорошо друг с другом.

Как вы познакомились? На работе. Во время избирательной кампании в Ингушетии. Я занималась юридическим сопровождением выборов, а Сергей — пиаром. Он говорит, что сразу понял, что «я — его женщина». Познакомились за чашкой кофе. Начали разговаривать, и до сих пор не можем наговориться. Потом вместе пять лет делали кинофестиваль стран СНГ и Балтии «Новое кино. XXI век». Проводили его в Смоленске, Нижнем Новгороде, Москве.

Именно на этом фестивале латышский кинорежиссер Янис Стрейч получил специальный приз за фильм «Мистерия старой волостной управы». Потом начались трудности с финансированием, и мы поняли, что на должном уровне проводить фестиваль не получится. А плохо делать не хотелось. Надеюсь, что когда-нибудь мы что-то подобное затеем в Латвии.

Как давно вы высадились на побережье Юрмалы? Четыре года назад. Как-то Сережа сказал: вот тебе дача — живи. А дача оказалась настолько близкой по духу, что теперь я уже затрудняюсь определить, где у меня первый дом — в Москве или в Юрмале. По крайней мере, когда мы летим в Латвию, я на таможне обозначаю цель визита: «Лечу домой!» Мне нравится эта страна, люди, энергетика, латышский язык. Мне здесь все «лаби». Понимаю, что в каждой стране есть свое и хорошее, и плохое. Но здесь со вторым я практически не сталкиваюсь.

А в России? В России мне сейчас многое не нравится. Коррупция, хамство, бюрократизм. Но главное — очень стыдно, когда твоя страна воюет. Меня и время послевоенное, и родители воспитали как совершенного пацифиста. Я ведь родилась всего через 13 лет после окончания войны…

Я рада, что в Латвии у меня появилось много немосковских друзей — латышей и русских. Человеческая обстановка тут гораздо теплее, чем в Москве. Природная — тоже. И совершено по-особому цветут цветы. Мое любимое занятие — бродить по латышским ярмаркам и выискивать все самое интересное. Такие шедевры попадаются! Своим московским подругам я без устали вожу подарки из Латвии: вкусности, украшения, войлочные сумочки, льняные изделия, деревянные игрушки для малышей, керамику, перчатки и совершенно роскошные шали. Особенно мне нравится сочетание шелка с войлоком.

Как проводите время? Я совсем не фанат «Новой волны». Предпочитаю другие культурные мероприятия. Например, джазовый фестиваль. У нас образовался небольшой литературный клуб. Светлана Иванникова, Сергей Устинов (известный в 80-90-х автор детективов) — читаем стихи, рассуждаем о прочитанных книгах, устраиваем вечеринки. У нас много интересных молодых ребят.

Мы делали папин вечер в Русской драме. Подарили театру кубик (так он называется) с 10 дисками голосов поэтов. Это уникальное издание, получившее премию Ленинской библиотеки. Мечтаю читать конституционное право в каком-нибудь латышском вузе. Готова делать это даже по-английски.

В России у вас много друзей? Много. В том числе тех, с кем я дружу с детства. Благодаря кинофестивалю у меня много друзей и в мире кино.

Ситуация на Украине не сократила число друзей? Друзья такими критериями не измеряются. Мы не любим подлецов, а право человека иметь свою точку зрения нами уважаемо.

Что для вас на первом месте — работа и карьера или семья, личное? Что бы я ни делала, я трудоголик. А приоритеты все время меняются. Сейчас настал момент, когда мне снова очень захотелось заниматься наукой. Я ушла из МГУ в Высшую школу экономики, а там настолько творческая среда, что не писать невозможно. Хотя я и так всегда много пишу. На сегодня у меня более 2000 страниц опубликованных научных трудов. Сейчас думаю о новой книге. А вообще-то успеть хочется все — и на яхте с друзьями поплавать, и понырять, и на лыжах покататься.

У вас есть своя особая философия путешествий? Главное — движение и познание. Лежать мы вообще не умеем. Если уж в Японию, то чтобы потом еще и на лыжах. Если в Америку, то потом в Колорадо, в горы. Если на острова, то с глубинными погружениями. Мы с Сережей очень серьезные ныряльщики, мастера scuba diving.

Карибский «немендельсон»

Почему вы решились оформить ваши отношения с Сергеем лишь 11 лет спустя? Нам ничто не мешало жить и без штампа в паспорте. На этот шаг мы пошли, скорее, из утилитарных соображений. Есть кое-какие юридические вещи, особенно в России, которые могут сильно усложнить жизнь, если отношения не оформлены. Например, живут люди вместе, приходит участковый и спрашивает: а кто это такой и почему он здесь находится?

Ваш способ бракосочетания был очень необычным. Почему вы его выбрали? Для меня и для Сергея это не первый брак, и нам все эти российские загсы со всеми их торжественными речами и мендельсонами — поперек горла. Да и счастья нам это не принесло. Поэтому решили в нашей общей жизни сделать все по-другому.

В своих лекциях я рассказываю студентам о том, что капитан морского судна имеет право регистрировать браки в нейтральных водах. А поскольку мы с Сережей — ныряльщики, путешественники и лыжники, то решили предпринять и такую необычную вылазку.

Какую? Вместе с латышской командой мы прилетели на Карибы, арендовали там катамаран, вышли в нейтральные воды и сделали запись о бракосочетании в судовом журнале. Нас расписал замечательный латышский капитан Роландс Петерсонс — вице-президент PrivatBank и большой умница. Он еще и юрист по второму образованию. Поэтому мы вместе с удовольствием прорабатывали все нюансы.

Россия признала этот брак? Россия и не должна была. Должно было признать ближайшее государство. В нашем случае — Франция. Но там у нас не хватило времени. Надо было сразу после церемонии выйти на берег и пойти получить свидетельство. Но был выходной день. Поэтому пришлось позже регистрироваться в Латвии. Так что мы расписались и в Юрмальском загсе. Смею утверждать, что латышская процедура кратно лучше, душевнее и достойнее, нежели российская.

А потом устроили морскую вечеринку на пляже. Приехали друзья из Москвы, но большинство были рижане. В том числе Янис Стрейч…

Правда ли, что на вашу свадьбу был приглашен Ходорковский? Это слухи. Мы его даже не звали — постеснялись. Хоть мы и в хороших отношениях. И я знаю, что он всегда желает нам с Сережей счастья.

Год назад вы говорили, что считаете Ходорковского лучшим кандидатом если не в президенты, то в премьеры России. Признайтесь, работая с Михаилом Борисовичем столько лет, вы никогда не были в него влюблены? В него нельзя не быть не влюбленным. Это человек, который заслуживает абсолютной любви всех, кто с ним общается.