К 78-летию начала Великой Отечественной войны: «Мы должны возносить Господу благодарность за Победу»

«Всегда старец Кирилл интересовался делами армии. В нем живет военная косточка.

Показывали старый фильм 1970-х гг., где он заснят в Крыму на прогулке. В группе прогуливающихся были женщины, матушки. Батюшка шел во главе этой группы. Тогда он был моложе, подтянутый, стройный, в сапогах и подряснике. Не просто шел впереди. Он распоряжался – кому, где построиться и как идти по горным дорожкам. С живыми, острыми глазами. С командирскими повадками. Было видно, какая в нем военная закваска и жизнь. Потом и осанка стала другая, но его глаза — это такая глубина. В них читается мудрость невероятная.

Он очень уважает маршала Жукова. Утверждает, что он был – дар Божий. Без Жукова мы бы не выиграли войну. Однажды он встречался с Жуковым, и тот рад был встрече.

День 9 Мая – это День великого поклонения Господу за Победу в Великой Отечественной войне. День поминовения. Я был потрясен указанием отца Кирилла о молитве в этот день и пошел в храм. Церковь была почти пустой, и все же служба совершалась. Думаю, что при осторожной подсказке старца было утверждено общецерковное богослужение в День Победы, со служением панихиды и поминовением павших воинов. Сейчас это уже обычай. Не так давно стали служить не только панихиды, но и благодарственные молебны. Это и есть народная память.

– Здравствуйте! Мне нужен Павлов! Павлов мне нужен!

Мы не сразу сообразили, кого он имеет в виду. Потом, уразумев, подумали, что он из числа поклонников батюшки, один из тех, кто хочет что-то выяснить у отца Кирилла или решить с ним какой-нибудь вопрос. Однако не вовремя, большой праздник, народу столько! Да и по виду проситель был явно не из духовных лиц, к тому же еще и напористый.

– Батюшка в соборе. Мы сами хотим туда пройти, да не знаем как, – говорим ему.

– Я видел, что он туда зашел с другими священниками.

– Если пройдем, что передать отцу Кириллу?

Пробрались мы в собор, заходим в алтарь. Отец Кирилл уже разоблачается, уставший. Сообщаю ему о просителе:

– Батюшка, вас там внизу ждет человек. Хочет узнать судьбу одного из ваших друзей.

Отец Кирилл, продолжая разоблачаться, не разобрал, спросил:

– Не знаю. Он на старой фотографии его показывал.

– А как он себя назвал?

– Татарин?! Где? Ведите меня к нему!

Мы быстро спустились вниз. Я указал на обратившегося к нам человека.

Они крепко обнялись, потом молча постояли, разглядывая друг друга, похлопывая по плечам, и стали оживленно беседовать.

В №7 2014 г. журнала «Покров» мы уже публиковали свидетельства о том, что тем самым сержантом Павловым, который в течение двух месяцев защищал четырехэтажный дом – важный стратегический плацдарм, и является старец Кирилл (Павлов). Рассказывает Геннадий Павлович:

«Про батюшку, архимандрита Кирилла, я спрашивал. Тот ли он человек, кто защищал дом в Сталинграде? Особенно четко мне на это ответил отец Петр Бахтин, тоже фронтовик, всего на два года моложе батюшки. И он – духовное чадо батюшки, Царствие ему Небесное. Он четко сказал, что отец Кирилл – Герой Советского Союза, но его заставили, и он дал расписку не разглашать эту тайну, чтобы не смущать никого, почему у нас герой пошел в монахи. Власти сделали хитро, мол, да, он – герой, но за другое, а не за дом в Сталинграде. И еще мне рассказывали: братья в Лавре просили отца Кирилла надеть все его фронтовые ордена. Иногда в День Победы он соглашался на это, надевал и утешал братию своим фронтовым видом».

Обычно в качестве причины молчания старца указывают монашеское смирение или подписку, которую требовали от отказавшегося от вступления в партию и ушедшего в монахи героя сотрудники органов. Но есть еще и сокровенные мотивы. Рассказывает отец Николай Седов:

«Как-то, в минуту подходящую, я решился и говорю батюшке:

– Батюшка, вы же Герой Советского Союза.

Он палец ко рту поднес и сказал:

– Ты меньше кому об этом говори.

Мы разговорились, и он произнес:

Монахиня Вероника свидетельствует:

«Пришла ко мне сестра Н. Мама ее из Сталинграда. Во время войны она работала в подвале разрушенного мелькомбината. Там бой был за каждый еще оставшийся дом. Она работала через дорогу, где стоял тот дом Павлова. Они пекли хлеб для наших солдат, а из оставшейся муки делали лепешки и под обстрелом, ползком переправляли их через дорогу к нашим солдатам, в окруженный немцами, обороняемый ими дом. Вот так старшая сестра мамы ее погибла. Тогда мама этой инокини, взяв к себе сына убитой сестры, стала сама выпекать и переправлять лепешки в тот дом, к солдатам Ивана Павлова. Когда мать Н. узнала, что архимандрит Кирилл тот самый сержант Иван Павлов, мой духовник, она попросила взять ее с собой в Лавру. Сказала, что хочет с ним познакомиться.

Это свидетельство передается из уст в уста. Вот как о нем рассказывает отец Николай:

«Один генерал армии мне рассказал, что, когда взял благословение у болящего батюшки, руку его поцеловал и пошел к дверям, старец остановил его и поведал, чтобы мы молили Бога, дабы он как можно дольше прожил. Пока он будет хоть так вот, в скорбях жить – будет мир. Стоит Господу его призвать – начнется война.

Этот генерал пытается создать резерв в армии. Если что случится – у нас служить некому. Он считает, что надо служить, как раньше, не меньше чем три года».

Старец Кирилл почитал воинское служение. Вспоминает священник Николай Кравченко: