Мусора на зоне зашли в блатную хату

Воронежский районный суд отправил трансгендерного мужчину в женскую колонию

Отбывающие срок женщины рады, что к ним прибудет такой прекрасный человек.

UPD. К посту есть вопросы #comment_224706023

Коммунальные проблемы

Россиянин приехал в Норвегию, чтобы покончить с собой

Но неожиданно ограбил банк и испортил жизнь целому городу.

Несколько лет назад на норвежском арктическом архипелаге Шпицберген произошло первое в местной истории ограбление банка.

Преступник забрал из хранилища 70 тысяч крон, около восьми тысяч долларов по тогдашнему курсу, однако и не подумал скрыться с места преступления — напротив, добивался ареста. Странным злоумышленником оказался 29-летний безработный россиянин Максим Попов.

Его мечта сбылась: его не только арестовали, но и приговорили к 14 месяцам лишения свободы. Согласно судебным документам, Попов прибыл на северную территорию Норвегии, чтобы получить огнестрельное оружие и совершить суицид, однако потом передумал.

Зачем уроженцу Волгограда понадобилось ехать за полярный круг и что на самом деле случилось на Шпицбергене, разбиралась «Лента.ру».

Жители самого северного города в мире под названием Лонгйир ведут на первый взгляд идиллический образ жизни. Бесконечная зима за полярным кругом балует красочным северным сиянием, короткое лето празднуется как всеобщее торжество.

Каждый год 8 марта после полудня начинается Сольфестука, или фестиваль Солнца — всеобщий праздник первого солнечного луча. Во фьордах водятся моржи и тюлени, в окрестностях можно встретить северных оленей и песцов.

Жителям города запрещено заводить котов, чтобы никто не нападал на редких арктических птиц, находящихся под угрозой исчезновения. В последние годы городок стал популярен среди путешественников, особенно туристов из России: их привлекает северная романтика, поездки на собачьих упряжках и снегоходах (автомобильных дорог на острове очень мало), а также местная достопримечательность — Всемирное семенохранилище, спрятанное в горе.

Местные называют его порой Хранилищем Судного дня — это миллион образцов семян, которые в случае глобальной катастрофы позволят человечеству сохранить культуры и заново их вырастить.

Но жизнь на северных островах не так проста и безопасна. Одной из постоянных угроз являются белые медведи — хищные звери нередко нападают на местных жителей.

Именно поэтому правительство архипелага Шпицберген, где на территории вечной мерзлоты расположился Лонгйир, призывает местных жителей всегда иметь при себе огнестрельное оружие.

В черте города держать его заряженным не разрешается, однако вне поселений оно совершенно необходимо. Стрелять учат даже детей. Именно за оружием приехал на Шпицберген 29-летний безработный из Волгограда Максим Попов.

Как Попов потом рассказывал, поздней осенью 2018 года его не покидало ощущение, что он погружается во тьму, и это депрессивное состояние повергало его в отчаяние.

Неизвестно, обращался ли он за психологической помощью, однако тяжелый эмоциональный фон привел его к мыслям о покупке оружия.

Купить его на родине легальным путем было проблематично, ведь для этого необходимо пройти медицинское освидетельствование, в том числе получить заключение врача-психиатра.

Попов стал искать информацию об упрощенном получении оружия в сети и наткнулся на упоминания Лонгйира, где каждому туристу дают его в аренду для самозащиты. Даже несовершеннолетние могут взять ружье напрокат, заполнив простую форму заявления.

Путешественники нередко ходят по улицам города с оружием в руках, хотя формально это не приветствуется: у местных магазинов и учреждений выставлены таблички «Оружие запрещено», его предлагают сдавать в камеры хранения.

Попов решил, что наконец-то нашел выход. Перед отъездом из Волгограда он зашел на сайт правительства Шпицбергена и заполнил заявку на получение разрешения на прокат оружия. Чиновники, видя в нем очередного туриста, заявку одобрили. Однако все оказалось не так просто.

Не время умирать

На Шпицбергене местные жители любят шутить, что умирать на архипелаге — незаконно. Даже мэр позволяет себе подобные высказывания, добавляя, что нарушения этого непреложного правила карается смертью. Это связано с тем, что на островах с 1950 года действует запрет на захоронение останков.

Произошло это после того, как в XX веке из-за изменения климата начала таять вечная мерзлота: тогда местный инспектор по охране окружающей среды во время одного из обходов увидел на месте старого кладбища китобоев человеческие черепа и кости, которые давно вросли в каменистую почву.

Останки, захороненные еще в XVII веке, тогда отправили в музей, однако со временем мерзлота сошла и с городского кладбища Лонгйира, вытолкнув на поверхность мумифицированные трупы.

Это не только выглядело страшно, но и было очень опасно, ведь замерзшие тела могли содержать патогены, способные спровоцировать эпидемию.

Согласно отчету, подготовленному по заказу Норвежского агентства по охране окружающей среды и опубликованному в 2019 году, Шпицберген является одним из самых быстропрогревающихся мест на земле.

В период с 1971 по 2017 год среднегодовая температура там повысилась более чем на семь градусов. По прогнозам экспертов, к 2100 году годовая температура в этих местах может повыситься на 18 градусов, а объем осадков увеличится до 65 процентов.

Таяние мерзлоты ставит под угрозу жизни тысяч человек, живущих в этих местах: лавины год за годом хоронят многоквартирные дома, многие люди постоянно готовы к эвакуации. «Движется все, что не прикреплено болтами к твердой земле», — утверждает мэр Лонгйира.

Это касается и домов, и дорог, и объектов инфраструктуры. Из-за этого большинство сооружений в крупнейшем населенном пункте архипелага — Лонгйире — монтируются на сваях в вечной мерзлоте. Это проще и дешевле, чем рыть фундамент в скальной породе.

Помимо возможного вымывания тел из-под земли, существует также вечная угроза нападения белых медведей: в стужу тела не разлагаются, поэтому могут привлечь этих опасных хищников.

Поэтому в середине прошлого века на Шпицбергене законодательно запретили предавать умерших земле: если с человеком происходит несчастный случай или он тяжело заболевает, его немедленно отправляют на материк, чтобы он встретил смерть там, где это позволено

На землю, где нельзя умирать, волгоградец Попов ступил 17 декабря 2018 года.

Был разгар длинной полярной ночи, которая длится на архипелаге с октября по февраль, — в этот период солнце на горизонте не поднимается никогда.

В полной темноте он добрался до отеля, а следующие два дня ходил взад-вперед по единственной городской улице, где располагаются магазины и рестораны. Вечерами здесь собираются местные, приезжая в бары на собачьей упряжке.

Однако россиянину было не до них: его интересовал магазин Longyear78 Outdoor&Expeditions, где за 190 крон (20 долларов) в день он мог арендовать оружие для защиты от медведей, согласно одобренной ранее заявке. Как только консультант выдал ему ружье, у Попова появилось все для реализации его планов. Мечта была как никогда близко, и, как это часто бывает, достигнув своей цели, он поставил перед собой новую.

Позже, находясь в гостиничном номере, он понял, что не хочет возвращаться в Россию почти так же сильно, как не хочет теперь умирать. Потом он расскажет, что ему в голову пришло совершить что-то такое, что оставит его на территории Норвегии надолго. Попов ввел в англо-русский онлайн-переводчик фразу «Это ограбление» и немедленно получил ответ: This is a robbery.

В Норвегии каждый ребенок знает популярную сказку «Когда разбойники пришли в город Кардамон». В ней речь идет о благополучном и счастливом поселении, где все живут в мире и согласии, пока не появляется шайка преступников, которые меняют уклад жизни местных жителей.

Позднее их ловят и наставляют на путь истинный. До фатального решения Попова в Лонгйире, как и в сказочном Кардамоне, фактически не было никакой статистики преступности.

Довольно трудно нарушить закон в городе с населением не более двух с половиной тысяч человек, большинство которых знают друг друга поименно.

Ранее Лонгйир попадал на страницы мировых изданий лишь единожды — когда из-за изменений климата было подтоплено Всемирное хранилище семян. Мировой «архив», нацеленный на защиту человечества от ядерной войны, падения астероида и глобального потепления, оказался тогда жертвой таяния ледников.

Казалось, больше город ничем не привлечет внимание СМИ, однако утром 21 декабря произошло еще одно событие, вернувшее его на передовицы.

В 10:40 в единственное местное отделение банка SpareBank зашел молодой темноволосый мужчина с оружием в руках и направил его на кассира. С сильным русским акцентом он произносил найденные в интернете фразы, которые выучил ночью: «Это не шутка. Это ограбление. Мне нужно сто тысяч»

Сотрудница под прицелом прошла в кабинет менеджера Тронда Хеллстада. Тот даже не сразу понял, что происходит, — решил, что посетитель попросту забыл оставить огнестрел на входе в банк, и попросил его покинуть офис. Однако Попов лишь повторил то, что сказал при входе в банк.

Хеллстад в ответ попытался образумить его, однако тот твердил заученные фразы вроде «Мне нужны деньги». Сотрудники банка положили на стол в вестибюле пачку крон, а Попов распихал купюры по карманам пальто и покинул здание.

Когда полицейским сообщили об ограблении SpareBank, в участке решили, что это ошибка или шутка. Смысла в таком преступлении не было никакого: преступнику попросту некуда бежать. Автомобильная дорога через Лонгйир идет только в аэропорт, а в другую сторону от города — внезапно обрывается через несколько миль.

Единственная возможность улизнуть — воспользоваться снегоходом и уехать в заснеженные дали, однако жить там одному долго не удастся, да и нужды в деньгах в ледяной пустыне не возникнет.

Но россиянин вовсе не хотел прятаться. Он вернулся в прокат и сдал взятое в аренду оружие, — менеджер пожурил его за то, что тот носит его заряженным в черте города.

Потом Попов позвонил матери и рассказал об ограблении. «Она посоветовала мне бежать, но я сказал маме, что нахожусь на необитаемом острове», — скажет он позднее.

Он отправился обратно на место преступления, чтобы вернуть наличные. К этому моменту туда уже приехали полицейские.

8 мая 2019 года окружной суд материковой Норвегии признал Попова виновным — но не в ограблении, а в угрозах, применении силы и незаконном применении оружия.

Его оштрафовали и приговорили к 14 месяцам тюрьмы, — наказание предстояло отбывать в Тромсе, на материковой части Норвегии, так как на Шпицбергене нет ни одного подобного учреждения.

О дальнейшей судьбе Попова ничего не известно.

Местные уверены, что россиянин не хотел никому навредить и искренне раскаялся, но считают это преступление началом темных времен для Лонгйира.

После этого события в городе произошла череда мелких краж, отныне жители не оставляют автомобили и дома незапертыми, хотя ранее такая практика была повсеместной.

Доверие жителей сказочного города друг к другу утрачено, вероятно, навсегда. И теперь в месте, где официально запрещено заводить кошек, болеть, рожать и хоронить мертвецов, жить стало труднее.

Ответ на пост «Почему в России так много рецидивистов и кто помогает заключенным не совершить преступление повторно»

Было дело. Занесла меня полиграфическая судьба на закрытые просторы одной сибирской колонии особо строгого режима. Для понимания ситуации: я был, как это там называлось, вольнонаёмным специалистом - технологом по литографии; а среди контингента первоходок не было, строго рецидивисты. Причём, самые ходовые статьи - наркота, разбои с убийствами и без, кража. Именно в таком порядке. И сроки соответствующие. Было очень увлекательно (и поучительно) изучать лежавший под куском плексигласа на столе учётчика список сотрудников ОООшки, в которой вместе со мной работали и осужденные. В этом списке, помимо прочего, были указаны и даты выхода. 2025-й год. 2028-й год. 2032-й год. А дело было в пятнадцатом. Вот и думайте.

А колония полностью "красная". Это значит, что даже самые отпетые при прочих равных отморозки, вели себя как шёлковые. В противном случае, осужденный просто не получал возможность находиться на производстве. А те, кто получал, формировали вполне себе обычный рабочий коллектив, просто осуществлявший свою деятельность в не совсем обычных условиях.

Редкий член того коллектива обладал ясным, живым выражением на лице. Основная масса - отсутствующий взгляд. Выполнение работы не для результата, а для процесса. Из таких все, или почти все, стремились попасть в промышленную часть зоны за одним - убить время. Однотипная механическая работа здесь, а душа - далеко. Прямо как в песне.

Другое дело - профессионалы. Без преувеличения. Неважно, в чём. Токарь. Сварщик. Электрик. Вор. Эти граждане, обладая своей профессиональной гордостью и, зачастую, незаурядным умом - просто клондайк для интересующихся. Они жизнь в зоне не убивают, они её вполне себе проживают, выполняя, насколько это возможно, работу по душе. Хороший специалист всегда на вес золота. И не важно, что раньше он прыгал как белка по балконам, зато теперь он очень аккуратно и чётко ведёт учёт всего, что только можно учесть. И будьте уверены, дело будет сделано на совесть.

- Скажи, пожалуйста, Андрей Викторович, - обращаюсь я между делом к осужденному Гомонову, - а вот откуда пошло жаргонное слово кóтлы?

Вопрос задан от нечего делать, из чистого любопытства. Мы гоняем крепкий чай, обстановка располагает к непринуждённой беседе ни о чём. Лицо Гомона внезапно принимает исключительно интеллигентный вид, его брови назидательно поднимаются вверх, губы собираются куриной гузкой:

- Ты знаешь, Камрад, доподлинно я не знаю этимологию этого слова, однако.

Далее следует грамотное, без лишней воды и довольно хорошо поставленным голосом, повествование об одной из теорий происхождения фени от идиша, и далее, со всеми остановками.

Гомон заканчивает своё выступление и, не меняя менторского выражения лица, явно довольный произведённым впечатлением, совершенно по-простецкому шваркает чаем.

- Андрей, я просто поражён. Откуда такие познания?

- У меня незаконченное высшее. Педагогический.

- А здесь-то ты чего делаешь?

- Вообще-то, - Гомон делает короткую, но очень значительную паузу, - я профессиональный квартирный вор.

"Видимо, не очень-то профессиональный, раз ты тут ошиваешься, - думаю я про себя, а вслух добавляю, - А тут ты как оказался?"

Гомон снова становится собой - весёлым раздолбаем. Он очень увлекательно (а местами и смешно), так, что приятно слушать, с долей самоиронии, рассказывает, как пошёл на дело, как что-то пошло на так, как он, спасаясь, прыгал по балконам, как неверно сгруппировался, подвернул ногу и, в итоге, был взят. И совершенно неважно, сколько в рассказе правды. Он забавный и интересный, а больше и не надо.

Колёк - полная противоположность неунывающему по жизни Гомону. Колёк вполне незамкнутый парень, только более угрюмый. И отношение у него к происходящему совсем иное. Он яро ненавидит всё, что его окружает, и не скрывает этого. Он работает с нами на линии. Работает добросовестно, но презирает и эту работу, и эту линию, и продукцию, которую эта линия производит. Он старательно изучает всё, находящееся в рамках его производственных обязанностей, и наглухо игнорирует всё, что находится за этими рамками. Он умный парень, и запросто мог стать бы, например, печатником на офсете. Времени у него для этого просто вагон. А освоив "гражданскую", да при этом вполне уважаемую и оплачиваемую профессию, он мог бы спокойно завязать с криминальным прошлым. Во всяком случае, так считаю я. Но он сидит на приёмке, в пятнадцати метрах от печатных секций, и они его совершенно не интересуют. Мне интересно с ним работать, и я пытаюсь увлечь его.

- Коль, а чем ты занимался до того, как попал сюда?

- А я, как в анекдоте, кроликов в Москве разводил.

- Ну вот приезжает какой-нибудь чувак с бабками, ну ты знаешь, таких сразу видно, в Москву. Прикид там, туда-сюда-меха. Кролик, одним словом. На Казанке к нему подплывает чикса. Ну, нормальная такая. Типа надо ей там помочь, или ещё чего. И ведёт его ну. за угол, - Колёк жестами рук дополняет свой рассказ, уточняя, за какой угол и зачем отводят кролика. - А там мы.

- Коль, а ты какой раз сидишь?

- А завязать не хотел бы?

- А чё я делать буду?

- Ну, смотри, вот печатник. Нормальная профессия. Хорошего печатника с руками.

- А сколько получает печатник?

- Ну, по разному. И до полтинника может доходить, - я умышленно, надеясь "ослепить" крупной суммой, немного завышаю ценник, по региону зарплаты несколько ниже. Но мой заход имеет совершенно внезапный эффект. С невероятным презрением Колёк отвечает мне:

- А я такие бабки мог за один раз поднять!

Вот это поворот! Крыть мне нечем. То есть, я понимаю, что, полтос - это ровно на сорок девять тысяч триста рублей в месяц больше, чем он зарабатывает сейчас (зарплаты у осужденных, работающих в промке копеечные, буквально. Но и, напомню, стремятся туда не за тем). Только это для обычных людей. Для тех, кто там такой способ заработка абсолютно не вписывается в парадигму существования.

Колёк и Гомон очень разные по натуре люди. Они сидят по разным статьям и по-разному относятся к жизни. Объединяет их одно. То же, что объединяет, пожалуй всех клиентов этой колонии: когда в конце того разговора я задал Гомону вопрос, собирается ли он завязать с прежней деятельностью, он ответил: "Хрен знает".