Риналь Мухаметов: Я прошел серьезный кастинг, чтобы попасть в «Притяжение»

26 января состоялась премьера фильма Федора Бондарчука (49) «Притяжение» . Актеры, исполнившие главные роли, Александр Петров (28), Ирина Старшенбаум (24) и Риналь Мухаметов (27), теперь настоящие звезды: они появляются на разворотах модных журналов, рассказывают о том, как велась работа над фильмом (картина, кстати, снималась в Северном Чертаново), и получают новые предложения. Но самым большим открытием для зрителя стал именно Мухаметов. Теперь поклонницы обрывают соцсети молодого актера, количество подписчиков Риналя в Instagram увеличилось в четыре раза, а все издания хотят заполучить его в герои. Мы встретились с исполнителем роли обаятельного Хэкона задолго до премьеры, чтобы узнать, что же такое российский блокбастер, как актер попал в «Притяжение» и почему быть красавцем не очень-то и легко.

Суббота, 16:00. В «Гоголь-центре» обед. Кажется, за одним из столов сидит Кирилл Серебрянников (47). Приглядываюсь – точно он. «Здрасьте», – говорю шепотом. Он кивает. Справа, рядом с буфетом, небольшая группа молодых актеров театра. Среди них – Риналь Мухаметов. Жмем друг другу руки. «Хотите чего-нибудь? Кофе или чай?» – спрашивает он. Прошу стакан воды. «Вы садитесь, – указывает на столик в дальнем углу, – я сейчас все принесу». Вежливый.

Пока прохожу к столику, думаю, что Риналь совсем не похож на того мальчика с пышной шевелюрой из новых «Трех мушкетеров», которые вышли на экраны в 2013 году. Мухаметов там истинный Д’Артаньян, нужно сказать, ему идет исторический костюм. А тут небрежно уложенные гелем волосы, свободный джемпер, рюкзак – и это все ему тоже чертовски подходит. Интересно, а как он будет выглядеть в «Притяжении» Бондарчука?

О роли Риналя в проекте создатели рассказывать не хотят, говорят, это главная интрига фильма. Так что ни имени его персонажа, ни информации о нем нигде нет, да что там, его даже нет в трейлере. «Дождитесь премьеры, – улыбается Риналь, – и все поймете».

Он принес кофе и морковный торт для себя («Он очень вкусный, советую»), мне протянул воду: «Теплая, как раз согреетесь». Неужели всегда такой положительный? «На самом деле я часто слышу: если бы я тебя не знал, то подумал бы, что ты самоуверенный, эгоистичный и очень высокомерный, – делится Риналь. – В обществе чужих людей я и правда часто веду себя замкнуто и иногда даже нагло. Я знаю, что они думают: «Он такой типичный красавчик, наверное, сейчас скажет мне вот это». И я вступаю в эту игру. Актеры тоже в чем-то психологи, а тратить время на то, чтобы всем понравиться, я не хочу».

«А как удалось понравиться Бондарчуку?» – спрашиваю я. «Пробы были сложными, – рассказывает Риналь. – Это был глобальный кастинг, в котором принимали участие не только российские, но и европейские актеры. И у меня как-то получилось. Вы хотите узнать как? Наверное, лучше спросить Фёдора Сергеевича». Теперь Мухаметову, как и всей команде, работавшей над картиной, хочется, чтобы зритель «все прочитал».

«Понятно, что это кино воспримут неоднозначно, как и все у нас в России. Всегда есть «за» и «против», все-таки не всем подходит жанр фэнтези. Но я надеюсь, что нам удастся развеять сомнения. То, что это очень осознанная и ответственная работа, – факт. И она будет знаковой для меня как для актера». Еще бы! По сути, это первый российский проект такого масштаба в этом жанре: с целым набором звезд, множеством сюжетных линий и огромным количеством сложной компьютерной графики. Да, зеленый фон был, подтверждает Мухаметов (на зеленом фоне снимают спецэффекты). Кажется, это самый частый вопрос, который ему задают. «И это очень круто, – признается он, – мне нравится себя придумывать».

Я не сразу заметила, что он заикается, пока Риналь сам не обратил на это внимание. Но это не остановило его при поступлении в институт, не останавливает и в работе. В чем секрет? Перед камерой, как говорит актер, он входит в определенное состояние, в котором может полностью контролировать свою речь. Риналь смеется: «Я даже не своим голосом говорю в этот момент».

Он родился в Татарстане (поселок Алексеевское), в «потрясающей, чистоплотной и аккуратной» семье механика («У папы были золотые руки, но он, к сожалению, умер, когда мне было 14 лет») и бухгалтера («Мама еще работала на кирпичном заводе мастером по обжигу»). «У нас только дед участвовал в театрально-художественной самодеятельности, и был очень даже неплохим актером – его уважали».

Он был любопытным: хорошо учился в школе, пробовал себя в баскетболе, волейболе, футболе («Но у меня с мячом не складывались отношения»), пошел на хоккей, чтобы встать на коньки, потом занимался акробатикой и тхэквондо («У меня, кажется, даже коричневый пояс был»). В восьмом классе сел за ударные (до сих пор играет) и решил, что хочет поступать туда, где поют и танцуют. Вот и выяснил, что в Казанском театральном училище есть эстрадно-цирковое отделение, потому что театр Мухаметов считал скучным. «Мне всегда нравилось, когда на сцене есть эффект движения, когда все в темпе, кода видно, что человек работает, а не упивается собой, не заигрывает со зрителями».

Мама, конечно, переживала, говорила: «Ну куда ты пойдешь, ты же заикаешься, как ты будешь стихи читать?» Тогда-то он и научился контролировать свой дефект. «Я отворачивался, щелкал пальцами и поворачивался другим человеком. Я начал больше времени уделять музыке, занимался пластикой. Кстати, даже гоугоущиком работал. Мне всегда были интересны люди, которые с помощью своего тела могут сказать: «Да / нет / я подумаю об этом / я там не был / я люблю тебя».

На втором курсе Мухаметов отправился в Москву. Хотел поступать в ГИТИС, но друзья посоветовали идти во МХАТ. Он пришел на прослушивание «очень модный»: «Я подготовился. Надел широкие штаны на размер больше (был хипхопером), которые стоили тогда 2 тысячи рублей – бешеные деньги, майку с принтами, которую купил, заняв деньги у коллеги по клубу, обул ботинки Pull&Bear, у которых шнурки были с надписью Fuck. А еще у меня были очень белые зубы и нагеленные волосы». 15 минут он пытался сказать свое имя – очень волновался. А слушал его Михаил Андреевич Лобанов, позади которого сидел Никита Ефремов (28), который тогда учился на четвертом курсе у Райкина (66).

«И Михаил Андреевич говорит: «Вы что, планируете читать нам стихи?» Я отвечаю: «Да, сейчас я образуюсь…». Проделал свой ритуал и повернулся обратно: «Извините, что говорю немного странно, но в этом образе я перестану заикаться». Я читал стихи, затем прозу, а они слушали. А после Лобанов попросил меня остаться на перетур, так как не мог принимать решение без мастера».