Аскольд и Эдгар Запашные: «Это счастье — находиться рядом с тигром»

Братья Аскольд и Эдгард Запашные — уважаемые профессионалы, артисты, продолжатели знаменитой династии. Ответственности много, а свободного времени совсем нет. У них на двоих четыре дочки, у Эдгарда — 5-летняя Стефания и 3-летняя Глория, у Аскольда — 6-летняя Ева и 5-летняя Эльза. — Быть может, когда-нибудь девочки свяжут жизнь и судьбу с цирком? Эдгард: Конечно, я и мой брат надеемся, что они продолжат династию Запашных. При этом постараемся дать […]

— Быть может, когда-нибудь девочки свяжут жизнь и судьбу с цирком?

Эдгард: Конечно, я и мой брат надеемся, что они продолжат династию Запашных. При этом постараемся дать дочерям и другое образование. Нас тоже так воспитывали. Я окончил Московский институт предпринимательства и права, брат — ГИТИС с отличием.

Стефания и Глория еще маленькие, мы с Аскольдом дрессировщиками стали в 21 год, поэтому дрессура для них — это далекая перспектива. На сегодняшний день девочки катаются на лошадях. У них гораздо больше шансов стать хорошими наездницами. Аскольд, давай подключайся!

Аскольд: А мне меньше всего хочется, чтобы было так, как вы говорите. С точки зрения стереотипа. Нас с братом отождествляют с хищниками, несмотря на то что мы цирковые артисты. Хотеть, чтобы твои дети работали в жанре дрессуры хищников, странно.

Ладно, ты себя подвергаешь опасности. Зачем же такой же судьбы желать детям? Это не женская профессия. И все девушки, которые занимаются дрессурой, немного черствеют. Ты не можешь быть нежным и ласковым, потому что опасность для жизни присутствует каждую секунду.

Я хочу, чтобы мои дети были счастливы. Но если это будет дрессура хищников, то бог с ним, но при этом я разносторонне развиваю детей. Они ходят в музыкальную школу, изучают языки.

— Сколько у вас на двоих хищников?

Аскольд: 5 львов и 10 тигров. Самому старшему 14 лет. Остальным от 4 до 8. — А в каком возрасте вы берете тигров?

Эдгард: Некоторые рождаются у нас. Или мы покупаем их в возрасте от 2 до 4 месяцев. Мне однажды позвонил один политик и сказал, что ему подарили тигренка: «Пожалуйста, заберите».

И я поехал к нему на Рублевку. Эта тигрица Анита работает у нас по сегодняшний день. Мы ее называем «девка с Рублевки» (смеется).

Тигр Рикки еще недавно жил в Казани в гараже, а львица Жанна — из Германии.

— Какой момент был самым опасным за весь период работы с хищниками?

Аскольд: Один из самых страшных произошел в Магнитогорске. Завязалась драка между хищниками, и нам пришлось их разнимать.

Тигр Амур кинулся мне навстречу, а Эдгард — на него. Когти животного пролетели в сантиметре от моего лица. Я навсегда это запомнил — летящий тигр, безумные глаза, растопыренные когти…

В какую-то секунду между хищником и мной оказались брат и мама. Эдгард два раза выстрелил из пистолета в пол холостыми пулями. И это остановило Амура. Там было без вариантов — тигр убил бы меня.

Эдгард: Покалечил, как минимум.

— Но «добрые тигры» бывают в природе?

Аскольд: У нас был тигр по кличке Мартин. В прошлом году он умер. Мы его взяли совсем маленьким, и прожил он в цирке 16 лет, в то время как на воле эти хищники живут 10–12 лет. Это был тигр с редкой психологией.

Один из наших питомцев Джастин, драчун и убийца, очень больно зацепил Мартина. Тот так психанул, что мы не могли остановить его. Мартин погнался за Джастином и сильно орал. У него было такое искреннее возмущение в глазах: «Вы не понимаете, что он сделал мне боль-но?!» Мы его долго потом успокаивали. Он лежал, пыхтел.

С одной стороны, это психическое отклонение для хищника, но с другой, это счастье — находиться рядом с тигром, который тебе не угрожает. Мой брат в своей программе «Легенды цирка» посвятил Мартину целый выпуск.

— А когда вы впервые выступили в роли «артистов»?

Эдгард: Это было в 1988 году в Риге. Мне 12 лет, Аскольду — 11. Мы с братом стали героями сказки, играли пионеров, в руки которых попадает машина времени.

Аскольд: После выступления мы сломали игрушечный самосвал — главный реквизит. Нас отругали: «Ребята, так никогда не делайте, это реквизит, вы должны относиться к нему бережно». Слова этого человека очень сильно врезались мне в память. Наверное, это был один из этапов становления нас как артистов.

— Что вы освоили до того, как стали заниматься дрессурой?

Эдгард: С хищниками мы начали работать только в 1997 году, хотя постоянно принимали участие в папиных репетициях, помогали ему, ассистировали за клеткой. По технике безопасности до 18 лет нельзя работать с хищными животными.

Мы жонглировали на лошадях, осваивали жокейство, дрессировали обезьян. И только по странному стечению обстоятельств стали дрессировать тигров. Папа заболел, и его отвезли на операцию в Санкт-Петербург. На носу выступления, отменять которые было нельзя.

Тогда мы впервые зашли в клетку с нашей мамой, Татьяной Васильевной Запашной, и начали работать с папиными животными. Что, конечно, гораздо опаснее, потому что они были воспитаны не нами. И мама являлась гарантом того, что тигры и львы нас не съедят.

— Что бы вам сегодня хотелось сказать отцу?

Аскольд: Спасибо! За все. Я понимаю, сколько всего он вложил в нас. Отец никог-да не ревновал нас к собственному успеху и мечтал, чтобы у нас получилось то, что ему не давало время. Он прошел войну, прошел тяжелый этап становления дрессировщика.

Много травм получил, в том числе нападение тигрицы Багиры во время его премьеры в 1961 году, которая его очень покалечила. При этом сделала сильным человеком.

— Вы много гастролируете?

Эдгард: Мы стали давать меньше представлений в год. Связано это с большим объемом работы в цирке. Самое главное мероприятие должно состояться в январе в Монте-Карло: мы едем с братом представлять Большой Московский цирк на Международный цирковой конкурс.

Еще ведем переговоры о строительстве самого большого стационарного цирка в Китае, чтобы наши артисты могли ездить туда и работать. И уже несколько лет пытаемся привезти слонов. Надеюсь, у нас все это получится!

📎📎📎📎📎📎📎📎📎📎