О странном Батые замолвите слово

Так как будем рассматривать нашествие Батыя, которого отождествляют с Бату, сначала определимся с их вероисповеданием.

О Батые Лызлов прямо пишет: «Сей первый из того народа проклятаго Махомета учение прият и распространи». Следовательно, по Лызлову, Батый – мусульманин.

С Бату и его родственниками разберёмся с помощью Рубрука. Прибыв к Сартаху (сыну Бату), он преподнёс ему Библию « и тот сам спросил, есть ли там Евангелие. Я сказал, что там есть не только Евангелие, а даже все священное Писание. Он взял также себе в руку крест и спросил про изображение, Христа ли оно изображает. Я ответил утвердительно. Сами несториане и армяне никогда не делают на своих крестах изображения Христа» . Из данной фразы однозначно следует, что Сартах – христианин-несторианин.

Берка (младший брат Бату) «выдает себя за Саррацина и не позволяет есть при своем дворе свиное мясо». Здесь тоже всё ясно.

По пути к Бату Рубрук переправлялся через Волгу в районе нынешнего Саратова, и «от этого места до городов Великой Булгарии к северу считается пять дней пути. И я удивляюсь, какой дьявол занес сюда закон Магомета. …эти Булгаре - самые злейшие Саррацины, крепче держащиеся закона Магометова, чем кто-нибудь другой». Т. е. у Сартаха Рубрук мусульман не встречал.

Когда Рубрук, войдя в палатку Бату, сказал: «Знайте за верное, что не получите небесных благ, если не станете христианином. Ибо сказал Бог: "Кто уверует и крестится, спасен будет. Кто же не поверит, будет осужден», - Бату «скромно улыбнулся, а другие Моалы начали хлопать в ладоши, осмеивая нас…». Здесь очень точно передана типичная реакция христиан иной ветви этой религии, в данном случае несториан. Безусловно, Бату – христианин-несторианин. Теперь становится понятной причина, по которой сначала Сартах направил делегацию к вышестоящему «начальству», т. е. к Бату, а тот, в свою очередь, - к великому хану: предложение папы стать христианами означало принятие католичества с автоматическим подчинением крестившихся папе. А им это надо было?

История «монголо-татарского» нашествия берёт начало зимой 1232 года (1233 год начинался 1 марта), когда согласно Лаврентьевской летописи: «Пришли Татары и зазимовали, не дойдя до Великого города Болгарского. Той же зимой послал великий князь Георгий (Юрий Всеволодович) сына своего Всеволода на Мордву, а с ним были Фёдор Ярославич и Рязанские князья, и Муромские. Пожгли сёла их, а Мордвы убили много». Т. е. русские князья пограбили Поволжье, чтобы «злым татаровьям» достались только головешки. Причём, это был уже четвёртый поход в Поволжье, начиная с 1220 года.

А откуда, вообще, татары взялись в Поволжье зимой 1232 года? «Экспедиция» 1231 года, целиком посвящённая Кавказу, уже завершилась, а по «кипчакскому» походу 1236 года, когда Бату с семейством перекочевал в Нижнее Поволжье, даже решение ещё не принималось.

Спустя ровно пять лет после начала «зимовки» в Булгарии, в декабре 1237 года Батый первый удар нанёс по Рязани. Как сказано в Лаврентьевской летописи: « придоша от всточьные страны на рязаньскую землю лесом безбожнии татари и почаша воевати Рязаньскую землю ». Заметим, что безбожные татары (язычники) пришли лесом с востока, а не из степей с юга. За подробностями сражений обратимся к такому памятнику древнерусской литературы, как « Повесть о разорении Рязани Батыем». Хотя самые древние его списки относятся к XVI веку, он на порядок правдивей, чем источники, «обработанные» лондон-парижскими историками.

Древнерусский автор начинает описание событий зимы 6745 (1237) года так: «В двенадцатый год по перенесении чудотворного образа Николы из Корсуня пришел на Русскую землю безбожный царь Батый со множеством воинов татарских и стал на реке на Воронеже близ земли Рязанской. И прислал послов непутевых на Рязань к великому князю Юрию Ингваревичу Рязанскому, требуя у него десятой доли во всем: во князьях, во всяких людях и в остальном». Здесь Батый назван «безбожным царём», как называли на Руси в те времена государей-язычников.

Обратим внимание на написание отчества рязанского князя: Ингваревич, - так как практически во всей литературе отцом Юрия называют Игоря Глебовича, что приводит к невообразимой путанице при изучении истории Великого княжества Рязанского. То, что его отчество Ингваревич, подтверждается словами самого Юрия: «Пусть я, брат ваш, раньше вас выпью чашу смертную за святые божии церкви, и за веру христианскую, и за отчину отца нашего великого князя Ингваря Святославича». И что правильно: Игорь Глебович или Ингварь Святославич? Правильно и то, и другое: Игорь и Глеб – крестильные имена, а Ингварь и Святослав – мирские, оставшиеся на Руси с языческих времён. Таким образом, Игорь Глебович и Ингварь Святославич – одно и то же лицо, точно так же, как Ярослав Всеволодович и Фёдор Дмитриевич.

Отправив своего сына Фёдора на переговоры с Батыем-Бату (одновременно и мусульманином, и язычником, и христианином), Юрий обратился за помощью к великому князю владимирскому Юрию (Георгию) Всеволодовичу, но тот, всего лишь, отправил своего сына, Всеволода, с небольшим отрядом в Коломну. Тогда Юрий обратился за помощью к своим братьям: Давыду Ингваревичу Муромскому, Глебу Ингваревичу Коломенскому и Всеволоду Пронскому (все участвовали в походе на Булгарию в 1232 году).

Сын Юрия, Фёдор, во время переговоров был убит Батыем якобы за то, что не пожелал отдать тому свою жену-красавицу. Дружина рязанцев была разбита у верховьев Воронежа, где погиб Всеволод Пронский. Во время штурма Рязани погибли Юрий и Давыд, а под Коломной – Глеб. В плен к Батыю попал племянник Юрия, Олег Ингваревич – сын великого князя рязанского Ингваря Ингваревича, скончавшегося в 1235 году.

Захватив Рязань, Батый назначает великим князем рязанским «своего человека» - срочно прибывшего из Чернигова «безработного князя» … Ингваря Ингваревича! Да-да, того самого, которого сменил Юрий на великокняжеском престоле в 1235 году. Войдя в Рязань, «стал разбирать князь Ингварь Ингваревич тела мертвых, и взял тела братьев своих - великого князя Юрия Ингваревича, и князя Давыда Ингваревича Муромского, и князя Глеба Ингваревича Коломенского, … и нашел тело матери своей великой княгини Агриппины Ростиславовны, и узнал снох своих, и призвал попов из сел, которых бог сохранил, и похоронил матерь свою и снох своих с плачем великим вместо псалмов и песнопений церковных. И сильно кричал, и рыдал. И похоронил остальные тела мертвых, и очистил город, и освятил». Так как он хоронил всех убитых князей (своих братьев) и свою мать, то, безусловно, он прибыл вместе с войском Батыя: минимум две недели необходимо гонцу чтобы прибыть в Чернигов и ещё столько же - на обратный путь самому Ингварю. Итого – минимум месяц! И вообще, откуда об Ингваре, находившемся в Чернигове, узнал вышедший из какого-то «сарая» Батый?

Таким образом, Ингварь Ингваревич не умер, а был свергнут Юрием в 1235 году. Вот - стал известен первый выгодополучатель от нашествия Батыя - новый великий князь рязанский Ингварь Ингваревич, уже занимавший этот пост до 1235 года. Как сказано в «Повести о разорении Рязани Батыем»: «Благоверный князь Ингварь Ингваревич, названный во святом крещении Козьмой, сел на столе отца своего великого князя Ингваря Святославича. И обновил землю Рязанскую, и церкви поставил, и монастыри построил, и пришельцев утешил, и людей собрал. И была радость христианам, которых избавил бог рукою своею крепкою от безбожного и зловерного царя Батыя. А господина Михаила Всеволодовича Пронского посадил на отца его отчине».

Ингварь Ингваревич княжил потом до своей смерти в 1252 году; на смену ему пришёл отпущенный по этому «случаю» из татарского плена его сын, Олег Ингваревич Красный, которого в 1258 году сменил его сын Роман. Аплодисменты Батыю-Бату - навёл порядок на рязанском престоле: сверг «узурпатора» Юрия и восстановил во власти Ингваря – старшего брата.

Читая Лаврентьевскую летопись, создаётся впечатление, что Батый-Бату во время своего похода границ Владимиро-Суздальского княжества не пересекал – безбожные татарове были, а Батый появился только в 1243 году, когда начал раздавать ярлыки направо и налево, и исчез после 1247 года.

Следует заметить, что в летописи, кроме «утерянных» листов с описаниями событий 1263 – 1283 годов, заменены три листа:

- лист 157 с описанием событий «лета 6738 » (1230 г.) , когда резко обострились отношения между Михаилом Черниговским и Ярославом и Святославом Всеволодовичами, причём для улаживания конфликта из Киева прибыл митрополитъ всея Руси Кирилъ , а из Чернигова - епископъ Перфурий ;

- лист 161, где в подробностях описан штурм Владимира в феврале 1237 года;

- лист 167, на котором описаны события с 1257 года (назначение баскаков) по 1262 год (смерть Александра Невского).

Эта замена не являлась «авторской правкой», как принято в исторической науке: листы написаны совершенно другими почерками и переносы слов выполнены при незаполненных страницах. Например, слово «бесурменинъ» начинается на оборотной стороне вставленного листа 167 – «бесурме» и при наличии свободного места заканчивается на листе 168 – «нинъ». Монах Лаврентий работал над летописью всего два месяца и закончил её в марте 1377 года. Какие тут могут быть авторские правки заменой листов? Судя по всему, листы были заменены к Макариевскому собору 1547 года, когда были канонизированы Александр Невский и Михаил Черниговский. Кстати, в летописи ни разу не упоминается Александр Невский – только Олександр Ярославич, что свидетельствует о более позднем (после 1377 года!) происхождении прозвища Невский.

Как завоеватели, у стен Владимира татрове ведут себя вполне корректно: «…приехаша татари к Золотым воротом, водя с собою Володимера Юрьевича, брата Всеволожа и Мстиславля. И начаша просити татарове князя великого Юрья, ест ли в граде. Володимерци пустиша по стреле на татары. И татарове тако же пустиша по стреле на Золотая ворота. И по сем рекоша татарове володимерцем: «Не стреляйте». Они же умолчаша». Получается, что татарам нужен был только великий князь Юрий Всеволодович, о месте пребывания которого им ничего не было известно! Именно поэтому, оставив часть войска у стен Владимира, «безбожные татарове» пошли в Суздаль - вторую столицу княжества - « и святу Богородицю разграбиша, и дворъ княжь огнемь пожгоша, и манастырь святаго Дмитрия пожгоша, а прочии разграбиша ». Не обнаружив там Юрия, татарове вернулись к стенам Владимира и стали готовиться к штурму.

В самом конце листа 160 (напомню, что 161 лист был заменён) мы встречаем фразу, которая свидетельствует о «заслуженности» наказания владимирцев: « И бысть плачь велик в граде, а не радость, грех ради наших и неправды. За умноженье безаконий наших попусти Богъ поганыя, не акы милуя ихъ, но нас кажа, да быхом встягнулися от злых делъ. И сими казньми казнить нас Богъ, нахоженьем поганых, се бо есть батогъ его ». Теперь понятно откуда взялось прозвище Батый - от слова «БАТОГ»! Батог – кнут – наказание божие.

В поисках Юрия были «обследованы» 14 городов, наконец, его стан был обнаружен на севере Владимирского княжества « на Сити на реце ».

Теперь вернёмся немного назад. В 1212 году после смерти Всеволода Большое Гнездо власть во Владимире в нарушение лествичного права захватил Юрий Всеволодович, оттеснив старшего брата, Константина. В 1216 году при поддержке Ярослава и Святослава Константин «уговорил» Юрия освободить великокняжеский престол. Отметим сразу, Ярослав и Святослав действуют в паре, поддерживая Константина. «В лето 6737» (1229), сразу после сражений с Пургасом (царём мордвы и восточных русов, язычником), вспыхнула распря Юрия с братьями Ярославом, Святославом и сыновьями Константина: Василько, Всеволодом и Владимиром. Конфликт тогда был с трудом как-то улажен, но причины его не были, по-видимому, ликвидированы.

Итак, Ярослав, Святослав и сыновья Константина являлись союзниками в борьбе с Юрием. Сведений об участии Ярослава в сражении « на Сити на реце » нет, а Святослав и сыновья Константина, вдруг, оказались там защитниками Юрия. Никакой логики! «Безбожным татаровьям» нужен был исключительно Юрий, а в битве погибает не только он, но и сын Констнантина, Всеволод. Раненого Василько Константиновича татарове берут в плен и, спустя несколько дней, убивают за отказ воевать на их стороне. Святослава Всеволодовича и Владимира Константиновича «безбожные татарове» отпускают на все четыре стороны. В результате, Святослав Всеволодович начинает княжить в Переяславле-Русском (не Залесском!), сменив там Ярослава, а Владимир Константинович возвращается в свой родной Углич. Абсолютно непонятное поведение «безбожных татаровей» и Святослава с Константиновичами.

Всё становится логичным, если предположить, что Святослав и братья Константиновичи, участвуя в битве на Сити, были по «другую сторону баррикад» по отношению к Юрию! Непосредственно в бою с дружиной Юрия погибает Всеволод Константинович – ничего противоестественного. От полученных ран через несколько дней в Шеренском лесу умирает Василько Константинович – и такое бывает. А Святослав становится вторым в очереди за лаврами – сразу за Ярославом, ставшим великим князем Владимирским. Причём, Батый никакого ярлыка Ярославу не выдавал: «В лето 6746 (1238). Ярославъ, сынъ Всеволода великаго, седе на столе в Володимери. И бысть радость велика хрестьяном, их же избави Богъ рукою своею крепкою от безбожных татаръ ». В 1246 году, после смерти Ярослава, в соответствии с лествичным правом Святослав становится великим князем владимирским (опять без всякого ярлыка Батога, простите, Батыя!). Между прочим, в Лаврентьевской летописи нет сведений об осаде Торжка и Козельска.

В 1239 году « татарове взяша Переяславль Рускый и епископа убиша, и люди избиша, а град пожьгоша огнем и люди и, полона много вземше, отидоша. Того же лета Ярославъ иде к Каменьцю. Град взя Каменець, а княгыню Михайлову со множьством полона приведе в своя си ». Если разобраться, то в этой фразе сообщается, что Михаил Черниговский в 1239 году захватил Переяславль-Русский (вотчину владимирских князей) и ушёл в сторону Галича, котрый он отобрал у Даниила Галицкого в 1235 году. Град Каменець – город Каменец-Подольский – между Киевом и Галичем, где Ярослав нагнал обоз Михаила Черниговского и захватил в плен его жену. По-видимому, во время этого похода Ярослав вернул Даниила Галицкого на престол в Галиче.

А вот описание захвата Батыем Чернигова: «Тогоже лета взяша татарове Чернигов, князи их выехаша в Угры, а град пожегше и люди избиша, и монастыре пограбиша, а епископа Перфурия пустиша в Глухове, а сами идоша в станы свое», - что означает месть Ярослава сбежавшему в Венгрию Михаилу Черниговскому за разорение Переяславля Русского. Ещё следует обратить внимание на то, что татарове отправили в Глухов (удалили из столицы) епископа черниговского Перфурия, который в 1230 году вместе с митрополитом всея Руси Кириллом приезжал во Владимир для улаживания конфликта между Михаилом Черниговским и Ярославом и Святославом Всеволодовичами.

Вот странности: везде и всегда «монголы» назначали правителями (шихну) своих людей, а на Руси они во всём содействовали исключительно Ярославу и его ставленникам. Ещё раз – аплодисменты великому альтруисту Батыю за наведение порядка в русских княжествах.

Следующий визит Батыя на Русь обозначен 1240 годом: «В лето 6748 … взяша Кыевъ татарове и святую Софью разграбиша, и манастыри все, и иконы, и кресты честныя, и взя узорочья церковная взяша, а люди от мала и до велика вся убиша мечем. Си же злоба приключися до Рождества Господня на Николинъ день». По «чистому совпадению» именно в декабре 1240 года великим князем киевским становится Даниил Галицкий, который на радостях тут же отправился на два года в Венгрию, чтобы сосватать дочь венгерского короля Белы IV за своего старшего сына, Льва. Чем приглянулся «безбожному Батыю» Даниил Галицкий?

Следом за Даниилом в Венгрию поехал один Батый, а Бату, как написал «Рашид-ад-дин», находился в своём стойбище на Волге и вовсю участвовал в переговорах по избранию великого хана. Как самый старший, он был первым претендентом на этот пост, но, сославшись на старость и плохое здоровье, согласился с кандидатурой Гуюк-хана, который вернулся в родные края вместе с Менгу-ханом в 1240 году. Правда, с этим «несогласна» Ипатьевская летопись, в которой сказано, что с Батыем в европейском походе участвовали «братья его силныи воеводъı Оурдю, и Баидаръ, Бирюи, Каиданъ, Бечакъ, и Меньгоу, и Кююкь, не от родү же его, но бе воевода его перьвъıи, Себедяи богатоуръ, и Боуроунъдаии багатырь иже взя Болгарьскоую землю, и Соуждальскоую, инехъ бещисла воеводъ». Список Ипатьевской летописи (Волынской(!) летописи), хранившийся в Костроме(!), опять «случайно», был обнаружен Карамзиным в 1809 году – дорога ложка к обеду. Да, «операция» по подделке исторических документов проходила на высоком международном уровне! В Лаврентьевсой летописи о западном походе татар сказано всего три слова: « В лето 6749 (1241) … татарове победиша угры». Причём, эта победа над венграми (уграми) приравнивается по значимости тому, что «татарове убиша Мстислава рыльского». Рыльск – древний город между Курском и Новгородом-Северским. Правда, Р.Ю. Почекаев в своей книге «Батый» утверждает, что «Мстислав рыльский, ещё в 1240-1241 гг. сражался против монголов, был схвачен ими и убит».

Перипетии европейского похода Батыя-Бату «все знают» - обратимся к его итогам. Существует четыре основные версии касательно причин завершения похода:

1) в декабре 1241 года умер хан Угедей, что часть исследователей считает причиной возвращения Батыя на восток с целью принять участие в избрании нового хана;

2) монголы не желали выступать за пределы степного региона, который давал возможность обеспечивать кормом коней;

3) монгольские войска были обескровлены затяжным походом;

4) перед силами монголов изначально была поставлена задача провести разведывательный поход (подобно походу на Русь 1223 года), а окончательное завоевание предполагалось осуществить позднее.

Первая версия несостоятельна, так как согласно «Рашиду-ад-дину» Бату активно принимал участие в переговорах по избранию великого хана. Как за три месяца гонцы сумели добраться от Каракорума до Дуная, разыскать Бату в Европе и сообщить ему о смерти Угедея? Бату что, везде выставлял знаки направления своего движения или устно предупреждал об этом всех поверженных им правителей и каждого встречного-поперечного?

Вторая версия также вызывает недоверие, так как в Хорватии и Болгарии нет степей! Есть только горы с лесами и лугами!

Что касается третьей версии, то зададимся ехидным вопросом: «монголы» - дебилы? Сумев покорить Персию, Кавказ, Русь и, приняв решение идти в густонаселённую Европу, они что, разучились рассчитывать свои силы? Бред.

Ну, а четвёртая версия? Как можно проводить «разведку боем» за 1000 (тысячу!) километров от направления главного удара, который состоялся 14 (четырнадцать!) лет спустя? Вдобавок, при «разведке боем» послов не направляют.

Выдвигаю пятую версию: так как Бату в Европу не ходил, а в 1241 – 1242 годах он был болен и даже не смог приехать на избрание Гуюка, то подданных папы римского громили тартаре - жители Верхневолжья и Прикамья, «дети Тарха и Тары», язычники. В XIII веке христианство только-только дошло до городов Руси (большое количество языческих имён у русских князей подтверждают это), а деревни, откуда в основном набирались воины, всё ещё поклонялись языческим богам, которые были одними и теми же как у славян, так и у всех других племён, обитавших на землях от Балтики до Урала (и даже Сибири!). Язычник Пургас возглавлял Мордву и Восточную (Пургасову) Русь. В битве при Легнице татарам (тартарам!) противостояли войска, сосотоявшие исключительно из католиков: моравов, поляков слезаков (силезцев) и крыжаков (крестоносцев), которые к язычникам были настроены крайне непримиримо, поэтому в их рядах полностью отсутствовали жившие рядом язычники: мазовшане (польское племя), ятвяги, прусы. В результате нашествия Батыя в Рязанском княжестве погибли князья, известные нам только под христианскими именами: Юрий, Фёдор, Глеб, Давыд, а в выигрыше оказался князь с языческим (тартарским) именем Ингварь. Во Владимирском княжестве гибнет великий князь Юрий, а выгоду получают князья с языческими именами: Ярослав и Святослав. В результате походов «по языческим местам» Юрия Всеволодовича и Юрия Ингваревича у Батыя не было проблем с комплектованием войска «безбожными татаровьями» - язычниками. Таким образом приходим к выводу, что «Батыево нашествие» было ответной реакцией племён, ещё не расставшихся с языческими богами, с которыми они прожили не одно тысячелетие, на, мягко говоря, «притеснения» со стороны ревностных христиан (особенно католиков). Об этом свтидетельствует фраза из Лаврентьевской летописи, где сказано, что к Юрию Всеволодовичу «безбожныя татары. присла послы свое злии ти кровопиици, рекуще: «Мирися с нами» .

Определимся теперь с местом расположения татар и их «главаря» Батыя: «В лето 6753 (1245). Князь Костянтинъ Ярославичь приеха ис Татаръ от Кановичь къ отцю своему с честью. Того же лета великый князь Ярославъ и с своею братьею и с сыновци поеха в Татары к Батыеви». В этой фразе прямо говорится, что главная ставка татар находилась в Кановиче. Канович – ныне город Канiв (Канов - правильный перевод на русский язык), находящийся примерно в 100 километрах от Киева вниз по течению Днепра; в XIII веке был самым западным городом Переяславского княжества – вотчины владимирских князей. С этого города у Плано Карпини начинался путь по «татарским местам». Во всех статьях летописи, связанных с визитами русских князей к татарам, упоминается Канович.

Подробно рассмотрим события 1246 года: «В лето 6754 Святославъ князь с сыновци своими приехаша ис Татаръ в свою отчину». Святослав был родом из Владимиро-Суздальского княжества, следовательно, он вместе с племянниками отправился из Переяславского княжества во Владимир. Причина поездки указывается в самом конце статьи: «…Ярославъ князь, сынъ Всеволожь, преставися во иноплеменницех, ида от Кановичь…». Т. е. Ярослав умер (или был убит!) в чужой стране, куда отправился из «татарской столицы» города Кановича (Канева), т. е. из Переяславского княжества. Плано Карпини, в свою очередь, сообщает, что император татарский был отравлен в Венгрии в 1246 году. Наконец, Андрей Лызлов пишет, что Батый был убит в Венгрии в 1248 году. Если учесть, что главный приз от походов Батыя достался Ярославу Всеволодовичу, то следует однозначный вывод: Ярослав = БАТОГ божий для Юрия = БАТЫЙ, а в роли Сартака выступает Олександр Ярославич.

Следующее событие 1246 года: «Того же лета Михайло, князь черниговьскый, со внуком своимъ Борисом поехаша в Татары. И бывшим имъ в станех, посла Батый к Михаилу князю, веля ему поклонитися огневи и болваном ихъ. Михайло же князь не повинуся веленью ихъ, но укори и и глухыя его кумиры. И тако безъ милости от нечестыхъ заколенъ бысть… Батый же князя Бориса отпусти и к Сартаку сыну своему. Сартак же, почтивъ князя Бориса, отпусти я в своя си». Если отбросить литературный вымысел о каких-то идолах, то получается, что Батый больше не стал терпеть во власти Михаила Черниговского (злейшего врага Ярослава) и с помощью Бориса Васильковича (князя ростовского, сына Василько Константиновича, умершего от ран в Шеренском лесу; внук по матери Михаила Черниговского) освободил престол в Черниговском княжестве для Андрея Всеволодовича, год смерти которого (1263) совпадает с годом смерти Олександра Ярославича (очень странно!). Наверняка, на 157 листе, который позже был заменён, была указана истинная причина разлада, которая не позволила бы канонизировать Михаила в 1547 году. Что ещё удивляет в цитате: Батый не считает назначение великого князя на Руси серьёзным делом и сбрасывает эту задачу на Сартака. Написать ответ папе римскому – полномочий не хватает ни у Батыя, ни у Сартака; а с назначением великого князя на Руси у «безбожных татровей» может справиться даже простой писарь?! И всё это громоздилось для того, чтобы скрыть междоусобный характер событий середины XIII века, Теперь нам пеняют, что Русь покорили дикие кочевники и на двести лет установили свою власть, а Европа за два года с ними разделалась.

После смерти Ярослава: « В лето 6755 (1247) … Святославъ князь сынъ Всеволожь, седе в Володимери на столе отца своего, а сыновци (племянников - авт.) свои посади по городом якоже бе имъ отець урядилъ Ярославъ». Яснее не скажешь: Батый никак не участвовал в назначении великим князем владимирским Святослава, а великим князем киевским Олександра Ярославича – оба поста были заняты в соответствии с лествичным правом! А нам твердят о каких-то ярлыках.

Последнее упоминание Батыя датируется 1247 годом, когда он отправил Олександра Ярославича в Канович (Канев). Потом были два визита русских князей к Сартаку: 1249 Глеб Василькович (сын Василько Константиновича, участвовавшего в битве на Сити и скончавшегося от ран в Шеренском лесу) ездил «в Татры к Сартаку»; а в 1250 году « Поеха князь Борисъ к Сартаку », - после чего из летописи исчезает и Сартак.

Статья о событиях 1252 года построена аналогично статье 1246 года - первопричина всей заварухи указана в самом конце статьи: « В то же лето преставися христолюбивый князь Святославъ Всеволодичь », - т. е. скончался великий князь владимирский (тот самый Викинт). Правда, его записывают то в суздальские, то в юрьевские князья. Для назначения нового великого князя собираются все «заинтересованные» лица: « В лето 6760. Иде Олександръ, князь Новгородьскый, Ярославич в Татары. И отпустиша и с честью великою, давше ему старейшиньство во всей братьи его ». Т. е. великий князь литовский Александр Ярославич (тот самый Миндовг) прибыл из Новогородка (столицы Великого княжества Литовского) в Канович, где в соответствии с лествичным правом стал ещё и великим князем владимирским, т. е. царём (императором по Плано Карпини), как его отец Ярослав с 1243 по 1246 год.

« В то же лето здума Андрей князь Ярославич с своими бояры бегати, нежели цесаремъ служити, и побеже на неведому землю со княгынею своею и с бояры своими. И погнаша татарове в следъ его и постигоша и у города Переяславля », - это означает, что амбициозный Андрей Ярославич (тот самый Товтивил) не согласился служить царю - обладателю двух великокняжеских титулов – Александру Ярославичу (Миндовгу) и ушёл со своей дружиной из Кановича, где были «выборы» великого князя владимирского, в сторону Переяславля Русского (его вотчины с 1246 года!), где его догнали «татарове». Андрея поддержал в этом деле младший брат, Ярослав Ярославич (тот самый Едивид), дружина которого оказала сопротивление; в результате, татарове «воеводу Жидослава ту убиша, и княгыню убиша, и дети Ярославли в полонъ послаша». Нет ничего противоестественного в том, что воевода погиб в стычке. А сообщение об убийстве княгини и взятии в плен детей вызывает сомнение: Ярославу было в 1252 году не более 22 лет, следовательно, детей во множественном числе у него быть ещё не могло.

Андрей ушёл сначала к своему тестю, Даниилу Галицкому, а затем, то ли в Швецию, то ли в Ригу, которая, впрочем, тоже принадлежала шведам. Вообще, в период с 1252 по 1264 год биографию Андрея лучше изучать по биографии Товтивила.

После подавления «мятежа» «приде Олександръ, князь великый, ис Татаръ в град Володимерь. И усретоша и со кресты у Золотых воротъ митрополитъ и вси игумени и гражане, и посадиша и на столе отца его Ярослава». А где «монгольский полководец (или царевич) Олекса Неврюй», и откуда у монгола взялось греческое христианское имя Олекса (Олександр, Олексий)? Не знаю, как с монгольского переводится прозвище Неврюй, по-русски оно значит «Неврущий»; или прозвище человека, любимым выражением которого было: «Не ври!». Поищем какого-нибудь Олександра и Олексия, жившего в XIII веке и обладавшего возможностями для «давления» на такие фигуры, как Андрей Ярославич и Ярослав Ярославич. Олексиев не значится совсем, а Олександр – один, который Ярославич. Больше вообще никого с таким именем нет! Само-собой получается, что Андрея Ярославича и Ярослава Ярославича в Переяславле-Русском (недалеко от Кановича, на другом берегу Днепра) нагнал и отметелил их родной старший брат Олександр Ярославич, по прозвищу Неврюй, имевший полное право на такие действия!

В 1252 году скончался великий князь рязанский Ингварь Ингваревич, которого Батый поставил править Рязанью в 1237 году, и престол занял его сын, Олег Ингваревич, отпущенный по этому случаю из плена: «Того же лета пустиша татарове Олга, князя рязаньского, в свою землю».

Очень жаль, что проводить дальнейшие исследования по Лаврентьевской летописи не имеет смысла, так как они изложены на заменённом листе 167.